Нет, нам будет не до смеха, если мы только представим себе этот ужас воочию.

Вот она, юная жрица Мендесского бога, может быть, та самая девочка-подросток, лет тринадцати: «птица аравийская, миррой умащенная», тонкий стебель водяного цветка, янтарно-смуглое тело, розово-смуглые кончики острых сосцов, полудетских, полудевичьих; вся нагота ее – одна улыбка божественной «прелести-благости»:

И рядом – чудовищный козел или овен, сладострастно-смрадный Биндиди, – не черный ли Ночной Козел, Hyrcus Nocturnus, средневекового шабаша ведьм?

Этого почти нельзя вынести. И как могла Пречистая Матерь с Младенцем бежать втакуюземлю? Не проклясть ли нам Египта? не бежать ли из него вместе с Израилем?