XXIX
По Геродоту (II, 78), песнь Манероса (сына Менесова) была древнейшей и единственной песнью египтян; воспевали же ее за трапезой, в сонме пирующих, обнося гроб с мертвецом:
Запад – страна усыпления, тьмы тяготеющей,
Где сидят обитатели сонные;
Не проснутся, чтоб увидеть друзей своих,
Не узнают ни отца, ни матери,
Не обнимутся с детьми и с женами…
Там, на дне долины сумрачной, —
Не вода, а тина черная;
А испить воды так хочется…
Я припал бы к свежим водам,
Уст моих не оторвал бы;
На прибрежьи вод текущих,
К ветру северному жадно
Обратил бы я лицо мое…
Прохладил бы я сердце мое,
В муке горящее.
Имя Всесмерти: «Приди!»
Когда зовет Всесмерть,
Все идут на зов,
Сердца немеют от ужаса…
Плачут боги и люди,
Но Всесмерть не взирает на них,
К зовущим ее не приходит,
Славящим ее не внемлет,
Молящих не милует…
Начало Египта – воскресение, а конец – «всесмерть».
