«Брат мой, увы! Увы, сестра моя! Увы, Владыка-Владычица!» – плачут над умершим Адонисом библосские женщины и девушки (Vellay, 130). Новая сладость и нега этих слез – чудо неземной любви – в том и заключается, что умерший бог для них «брат» и «сестра», возлюбленный и возлюбленная вместе.

«Дева-Отрок, Адонис... двурогий... на Персефонином ложе зачатый», – молятся орфики (Hemn. Orph., LIII). Месяц «двурогий» – двуострый топор, а «ложе Персефоны» – ложе смерти: в смерти зачинается бессмертный – двуполый Адонис-Эрос.