В миру Сергиев Иван Ильич. Иоанн Кронштадтский хотел принять монашество и поступить в миссионеры, чтобы проповедовать христианство народам Сибири и Америки. Но увидев, что жители столицы «знают Христа не больше, чем дикари какой-нибудь Патагонии», Иоанн Кронштадтский решил остаться здесь. Посвятил свою жизнь помощи жителям кронштадтских трущоб. Иоанн Кронштадтский был великим проповедником; возрождал литургическую жизнь Церкви. На базе проповедей и дневниковых записей слагались многочисленные религиозно-учительные сочинения Иоанна Кронштадтского; центральное место среди них занимает «Моя жизнь во Христе, или минуты духовного трезвения и созерцания, благоговейного чувства, душевного исправления и покоя в Боге». По молитвам Иоанна Кронштадтского совершалось множество чудес и исцелений.

Флоровский писал об Иоанне Кронштадтском:

«Его значение для русского богословия еще до сих пор вполне не опознано. Сложилась даже привычка видеть в о. Иоанне Кронштадтском только практического пастыря, благотворителя и молитвенника. И редко кто читает его замечательный дневник: “Моя жизнь во Христе”, как богословскую книгу. Конечно, в ней нет богословской системы, но есть богословский опыт и о нем свидетельство. Это дневник созерцателя, а не моралиста. И молитва не лирика, не только устремление души, но именно ее встреча с Богом, веяние Духа, духовная реальность (ср. суждение о. Иоанна о молитве Иисусовой и имени Божием). С дерзновением и властью о. Иоанн свидетельствует о тайне Церкви, как единого тела, и том, как она жива и действительна во Святейшей Евхаристии. “Мы одно тело Любви… Тверди все — одно. Мы, говори: одно…” О. Иоанна можно сопоставлять с вождями современного т. наз. «литургического движения» на Западе. Евхаристия утверждается вновь, как средоточие христианского бытия. Оживает и восстанавливается таинственное или сакраментальное восприятие Церкви, так ослабевшее за последние столетия, и всего больше от моралистических соблазнов. И в этом закладывается вновь основание для богословия теоцентрического, в преодоление искушений богословского гуманизма. “Всё Божие, ничего нашего…”. У о. Иоанна вновь открывается “забытый путь опытного богопознания…” И в этом “опыте”, духовном и евхаристическом, преодолевается всякий богословский “психологизм”. Духовная жизнь и опыт таинств, таков единственный надежный путь к догматическому реализму. Это возвращение к духу святых отцов (ср. связь о. Иоанна в его молодые годы с Сергиевой пустынью и учениками еп. Игнатия). И возвращение не в исторической симпатии только, и не в подражании, но в обновлении или возрождении самого святоотеческого духа. “Церковь есть вечная истина…”»

Флоровский, «Влияние философского кризиса 60-х гг. на богословие» в «Путях русского богословия»

О евхаристическом богословии Иоанна Кронштадтского Федченков в «Небо на земле»

Александр (Семенов-Тян-Шанский) «Отец Иоанн Кронштадтский»

Прот. Павел Хондзинский. Святой Иоанн Кронштадтский — человек эпохи Модерна?