В Ниле Сорском обрело свой голос безмолвное пустынножительство Русского Севера. Он завершает собой весь великий XV в. русской святости. Единственный из древних наших святых, он писал о духовной жизни и в произведениях своих оставил полное и точное руководство духовного пути. В свете его писаний скудные намеки древних житий северных пустынников получают свой настоящий смысл.

Как бы в расплату за это литературное наследство преподобного Нила мы лишены его жития. Неизвестно, было ли оно когда-нибудь написано: предание говорит, что оно сгорело во время татарского разорения вологодских скитов в 1538 г. Преподобный Нил редко покидал свою пустыню для мира, не был вхож в княжеские дворцы, и наши сведения о его жизни чрезвычайно скудны.

Дворянский род Майковых считает Нила Сорского в числе своих предков. Даже это недостоверно. Сам Нил, «по реклу Майков», называет себя однажды «поселянином». Есть известие, что он был в миру «скорописцем», списателем книг. Во всяком случае, он рано постригся: «От юности моея», — пишет он. Очень важно, что преподобный Нил побывал на Афоне и «в странах Цареграда», куда он ходил со своим учеником, св. Иннокентием (Охлябининым). В XV в. сношения Руси с православным Востоком нередки. Игумен Кассиан Спасо-Каменного монастыря два раза ездил в Константинополь «о церковном исправлении». Известный старец Паисий Ярославов, живший в том же монастыре, — ему тщетно предлагали московскую митрополию, — и св. Нил в конце XV в. считались столпами северного пустынничества и вместе с тем представителями греческой школы духовной жизни. Сам Нил избрал для своего скита лесное урочище на речке Соре верстах в пятнадцати от Кириллова монастыря, который оставался центром монашеских колоний отшельников. Историк Шевырев, посетивший Нилову пустынь в середине прошлого века, так описывает ее природу: «Дико, пустынно и мрачно то место, где Нилом был основан скит. Почва ровная, но болотистая, кругом лес, более хвойный, чем лиственный… Трудно отыскать место более уединенное, чем эта пустыня». Здесь построено было несколько хижин-келий вокруг деревянной церкви. Здесь прошла вся жизнь преподобного Нила — в одиночестве, нарушаемом иногда лишь докучливыми гостями из мира. Преподобный Нил неохотно открывал им двери: «Отвращаеми же от мене не оставляют мене почитати, ниже перестают стужати ми, и сего ради смущения бывают нам». В 1489 г., когда Новгородский владыка Геннадий ведет энергичную борьбу против ереси жидовствующих, он спрашивает ростовского архиепископа, нельзя ли побывать у него Паисию и Нилу, поговорить о ересях. Очевидно, это самые влиятельные имена среди заволжцев. По всему своему духовному направлению Нил и Паисий не могли проявить сочувствия к кострам и казням Геннадия. Оба старца присутствовали на Соборе 1490 г., который осудил еретиков, но обошелся с ними довольно мягко. Дальнейшее известие о преподобном Ниле относится лишь к 1503 г. На Соборе в Москве, собранном по совершенно иному поводу, неожиданно «нача старец Нил глаголати, чтобы у монастырей сел не было, а жили бы черньцы по пустыням, а кормились бы рукоделием». Белозерские пустынники поддержали его. Пришлось послать за Иосифом Волоцким, уже уехавшим с Собора, чтобы его авторитетом и энергией отстоять церковное землевладение. Скончался сорский пустынник в 1508 г. В рукописях сохранилось его потрясающее завещание ученикам, имеющее свой прецедент на Руси в завещании киевского митрополита, грека Константина († 1159): «Повергните тело мое в пустыни — да изъядят е зверие и птица; понеже согрешило есть к Богу много и недостойно погребения. Мне потщания, елико но силе моей, чтобы бысть не сподоблен чести и славы века сего никоторыя, яко же в житии сем, тако и по смерти. Молю же всех, да помолятся о душе моей грешной, и прощения прошу от вас и от мене прощения. Бог да простит всех».

Литературное наследство преподобного Нила состоит из многочисленных посланий к его ученикам на темы духовной жизни и обширного, в одиннадцати главах, «Монастырского», или «Скитского», устава. Последний представляет не устав в собственном смысле, а систематический, почти исчерпывающий, несмотря на свою сжатость, трактат по православной аскетике. Нил Сорский прекрасный писатель. В посланиях он раскрывается более с личной стороны, делясь и своим опытом и горением любви. В Уставе он обнаруживает огромную начитанность в греческой мистической литературе и редкий на Руси дар систематического изложения. В XV в. еще не существовало «Добротолюбия». Но его отчасти заменяли для Нила сборники из древних аскетических писателей, составленные Никоном Черногорцем («Пандекты» и «Трактикон»).

Георгий Федотов «Преподобный Нил Сорский» («Святые Древней Руси»)
Флоровский «6. “Осифляне” и “заволжцы” — два религиозных замысла, два религиозных идеала»)
Смолич в книге «Русское монашество» Глава IV. Иосиф Волоцкий и Нил Сорский. Спор между двумя аскетическими направлениями
Концевич в книге «Стяжание Духа Святаго в путях Древней Руси» «Преподобный Нил Сорский»
Предисловие прп. Василия Поляномерульского
Статьи о Ниле Сорском и его творения в книге — Прохоров Гелиан Михайлович «Преподобные Нил Сорский и Иннокентий Комельский. Сочинения»

Император, склонивший империю перед Крестом, разделивший историю Церкви на две эпохи: доконстантиновскую и послеконстантиновскую

Роман Шляхтин о Константине Великом в курсе лекций по методологии истории и историографии

В миру Иван Ефимович Литовкин. Оптинский старец, келейник прп. Амвросия Оптинского. Прп. Иосиф удостоился неоднократного посещения Царицы Небесной, и Божия Матерь называла его «любимче мой». От него осталось множество писем, адресованных сестрам Шамординской обители. Обычно вспоминают его смирение, кротость, тихость, постничество, «худые ризы». Будущий старец родился в крестьянской семье. Рано потерял родителей. Его старший брат страдал пьянством и разорил их дом. Иван нанимался работать в трактире, бакалейной лавке, грузчиком и т. п. Его все больше тянуло к монашеству, он решает посетить святыни Киева. Однако его старшая сестра, уговаривает его приехать в Оптину. В 24 года он становится послушником. После он проживет в «хибарке» прп. Амвросия тридцать лет как его келейник и двадцать — после его смерти.

Владимир был редким исключением среди других русских князей. Он вошел в историю прежде всего как миротворец, защитник законности. Много раз он препятствовал междоусобицами, часто за свой счет — например, уступив киевский престол Святополку Изяславичу (только лишь потому, что тот был старше, а значит, Киев законно принадлежит Святополку), отказался воевать со своими двоюродными племянниками. При его правлении Русь стала относительно единой, мирной страной. Это счастливые года, продолжились и при его сыне Мстиславе. Культ закона и мира выражен словами самого Мономаха «все князья — братья». Это непросто констатация родства дома Рюрика, но политический идеал. Цена этому идеалу ясна например из жизни Бориса и Глеба (чей культ Мономах активно поддерживал) — братьев, которые отказались воевать за власть и были убиты своим братом (в данном случае, к сожалению, не более чем биологическим). Кроме этого, Мономах прославился полным сведением на нет половецкой угрозы, законами, улучшавшими жизнь страны, а главное самих людей, именно «низов». Все эти идеалы, видны в «Поучении» Владимира — одного из самых значительных памятников древнерусской мысли.