Принятие монашества и монашеские обеты

Пострижение в монашество в то время, когда жил преп. Нила (то есть в конце IV начале V веков) представляло собой целый литургический обряд [284]. В трудах преп. Нила он изложен не полностью. Лишь в отдельных произведениях находятся места, в определенной мере указывающие на составные части этого обряда. Преп. Нил, разделяя общераспространенное мнение [285], рассматривает монашеский постриг как одно из таинств, которое с постриженика совлекает "ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях" (Еф.4:22), и облекает его в нового человека, "который обновляется в познании по образу Создавшего его" (Кол.3:10) [286].

Сам же чин принятия монашества, по учению преп. Нила, представляет собой торжественный литургический обряд, имеющий целью излить на постригаемого особую Божественную благодать. Это ясно видно из его письма, адресованного монаху Амфилохию, который, как казалось, ослабевал в духовной брани. Утешая его и укрепляя, преп. Нил указывает ему на Божественную благодать, сопровождающую монаха в его земной жизни и помогающую ему в делах духовного совершенствования. "Запомни, пишет, в частности, преп. Нил, что ты, приступив к пречестному монашескому лику, помазан, подобно блаженному Давиду, таинственным елеем Божественным помазанием называю я благодать Святого Духа" [287]. В другом письме, направленном затворнику Филомену, преп. Нил упоминает и об отдельных актах самого чина пострижения. Здесь он обращается к Филомену с вопросом: "Когда ты облекся в сию честную монашескую одежду? Какой авва возложил на тебя благословляющую руку?" [288] Из этого письма очевидно, что чин монашеского пострига во времена преп. Нила был уже связан с облачением в особую монашескую одежду, с чтением определенных молитв и с возложением рук аввы. Помимо этих действий, чин монашеского пострига, как это отмечено во многих местах в произведениях преп. Нила, включает в себя и монашеские обеты, то есть добровольные обязательства по исполнению всего того, что требует "высокое монашеское достоинство". Сколь непременным считалось хранение обетов, видно из трактата "Слово подвижническое", в котором сам преп. Нил говорит, что "лучше умереть, чем сделать что-либо противное обетам" [289]. Обеты, которые, по учению преп. Нила, суть одно из главных условий для принятия в монашеский чин, в широком смысле слова являются торжественным обещанием того, что постригаемый "возьмет крест и пойдет за Христом, оставив все: отца, лодку, сети и все виды занятий, а вместе с тем расторгнет он всякую родственную связь и даже воспоминание о ней".

Но особое внимание преп. Нил уделяет требованиям, сопряженным с данными обетами, то есть со строгим хранением 1) послушания, 2) целомудрия и 3) нестяжания.

1. Сущность и смысл послушания состоит в готовности монаха всю свою волю и свои желания подчинить воле Божией, присно путеводящей человека к лучшему, причем часто вопреки его личным самолюбивым желаниям и порывам. "Послушание Божией заповеди, пишет преп. Нил, обычно дарует жизнь и бессмертие, а непослушание смерть и тление" [290]. Ибо сам человек, вследствие ограниченности своего разума, не имеет возможности всегда правильно познавать волю Божию и часто выбирает то, что приносит ему вред. Высота и трудность духовной жизни, неизвестность лучшего и более благоприятного пути восхождения к духовному совершенству, опасность от падений или заблуждений, препятствия со стороны врага нашего спасения все это заставляет нас не надеяться на самих себя и не верить себе, но во всем последовать руководству опытного наставника. Истинное послушание требует от монаха ни в чем не противоречить своему наставнику, но принимать любое его повеление с детской простотой и строго его исполнять как волю Божию, без ропота и возражений, и причем даже тогда, когда его повеления, казалось бы, не имеют смысла. По учению преп. Нила, монах должен быть чистым орудием исполнения воли своего наставника, управляющего волей своего ученика, подобно художнику, свободно распоряжающемуся мертвым материалом. Преп. Нил пишет: "Старцам-учителям нужны ученики, отрекшиеся от своей воли в такой мере, что ничем не отличаются от мертвых предметов или от вещества, находящегося в руках художника. Как художник на веществе показывает свои способности, причем ничто (вещественное) не сопротивляется его намерению, точно так же и учитель, насаждая в душе ученика познание добродетели, должен встречать не препятствия, а полное послушание своих учеников" [291]. Монаху же Феодору преп. Нил пишет: "Если взял ты на себя славное послушание, то не будь любопытным, чтобы узнать причины того или иного распоряжения настоятеля, но старайся лишь усердно творить повеленное тебе, хотя бы и было оно трудно и требовало усилий. Ведь любопытство узнать причину повеления наставника и желание дать оценку его распоряжениям служит препятствием к твоему совершенствованию" [292]. Как во время бури люди на корабле повинуются любому приказу капитана, вполне доверяя его опыту, точно так же должны положиться на ведение и духовный опыт своих руководителей и те, которые оставив свои личные размышления и желания доверили спасение своей души другому.

Высший пример истинного послушания подал нам Сам Господь Иисус Христос. Его человеческая воля уступает, не противоречит, не противостоит, а подчиняется Его Божественной всемогущей воле. На подражание Христу как на идеал монашеской жизни преп. Нил указывает и в своем учении о послушании. "Как познали вы Христа, пишет он, так и живите во Христе, научившись от Христа послушанию, ибо Он был послушен Отцу "даже до смерти и смерти крестной" (Флп.2:8)". В другом месте, где преп. Нил хвалит монахов за их послушание, его голос звучит еще более трогательно и сердечно. "Вы, блаженнейшие, говорит он, помимо прочих добродетелей, достойны удивления еще и за то, что разными голосами, подобно сладкозвучному многострунному инструменту, возвещаете единую песнь благочестия. Вы, исполняя каждый свое, ни в чем не противоречите друг другу. Разобщенные телесно, вы взаимным послушанием сплачиваетесь в единой цели, подобно музыканту, который высокие и низкие тона, свойственные различным струнам, искусно сочетает в одну согласную, гармоничную мелодию" [293].

2. Обет целомудрия это прежде всего добровольное обязательство безбрачной, или девственной, жизни. Это обязательство преп. Нил ясно подчеркивает в письме монаху Ферину в следующих словах: "Монах не имеет права жениться" [294]. Но воздержание от брачной жизни, или девство, представляет собой лишь внешнюю, отрицательную, сторону обета целомудрия. По учению преп. Нила, понятие "целомудрие" включает в себя не только телесное воздержание, но имеет еще и внутреннюю, основную, сторону: объемля чувственные желания, подчиняя их разуму, соблюдая чистоту души, дает тем самым возможность развиваться и укрепляться и прочим добродетелям. "Заботящиеся о сохранении своей невинности, пишет преп. Нил монаху Роману, обязаны подавлять в себе не только плотские вожделения, но и самолюбие, и тщеславие, и поползновения к лжи и ссорам, и ропот, и пьянство, и празднословие, и любой другой порок. Ибо девственником называю я того, кто воздержен и душой, и телом" [295]. По мнению преп. Нила, мысль о девстве выразил и Сам Господь в притче о десяти девах (см.: Мф.25:113), из которых лишь пять вошли во двор царский, потому что были чисты и телом, и душой. А другие пять, девственные лишь телом, остались вне двора, ибо осквернялись помыслами. Таким образом, обет целомудрия заключается в хранении чистоты души и в духовном преуспеянии. Ибо стремление к Богу и приближение к Нему как к Существу духовному должно совершаться в духе. Телесное воздержание от брачной жизни служит лишь средством к устранению препятствий с пути духовного восхождения. Трудность и высота целомудренной жизни дали преп. Нилу право сравнивать его с жительством ангелов. Так, например, в письме к девице Анастасии он восхищенно пишет: "Славлю тебя за то, что светом своей жизни и своим смирением превосходишь ты луну. Поразительнее всего видеть в земном теле такую душу, которая проводит жизнь бесплотных ангелов" [296]. Девство как живая жертва Богу делает людей "Божиим алтарем, храмом и драгоценными сосудами". Образцом целомудренной жизни, по мнению преп. Нила, был пророк Илия, который первым показал настоящую целомудренную и равноангельную безбрачную жизнь.

3. Обет нестяжания это добровольное отречение монаха от всех земных благ и привязанностей и принятие на себя такой жизни, которая строго соответствует евангельскому духу [297]. Это отречение основано на словах Самого Господа, сказавшего богатому юноше: "Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною, взяв крест" (Мф.19:21; Мк.10:21).

Подвигу добровольной нищеты преп. Нил посвятил обширный трактат [298], в котором до мельчайших тонкостей излагает он свое учение о тройном нестяжании.

Самое возвышенное нестяжание встречается в жизни весьма редко, потому что мало монахов, которые всю свою жизнь посвящают исключительно служению Богу и, жительствуя на земле так, как жили наше прародители в раю до грехопадения, нисколько не заботятся о материальных вещах. Таким нестяжанием отличались все святые, жившие лишь мыслью о спасении своей души и полностью свободные от земных забот. Антиподом этого высокого духовного состояния является самая малейшая нищета, проявляющаяся в полной преданности земному. Преп. Нил строго осуждает монахов, являющих собой именно эту малейшую нищету и проводящих день и ночь в земных попечениях, и призывает их держаться в своей жизни нищеты средней, состоящей в том, что монах лишь малую часть времени посвящает заботам по удовлетворению самых необходимых телесных потребностей, а все остальное время проводит в молитве и чтении Священного Писания. "Ведь телу нужно мало, говорит преп. Нил. Посему заботься и о теле, но лишь столько, чтобы иметь тебе его сотрудником в твоих добродетелях. Попечение о теле не должно мешать совершенствованию души Если кто-то заботится о волах, ежедневно пересчитывает свои отары овец, тщательно обрабатывает виноградники, надзирает за лесами, нивами и фруктовыми садами, так что даже на эту работу не хватает ему времени, как сможет он помыслить о Боге? Когда найдет время для чтения псалмов? Когда сможет помолиться Богу? Если бы и нашел он минуту в промежутке между делами, чтобы вспомнить о Боге, то как мог бы принести Владыке чистую молитву, если его мысли заняты тем, о чем он так усердно старается?" "Посему бежим от земных забот, пишет преп. Нил, презрим имения, деньги и все втягивающее нас в себя и помрачающее наш помысел. Облегчим груз, чтобы корабль поднялся из воды и чтобы мог спастись кормчий, то есть ум, и путники мысли. Если путники, плывущие по морю, во время бури своими руками выбрасывают в море собственные товары, дабы спасся корабль, ставя тем самым свою жизнь выше имения, почему же тогда мы ради лучшей жизни не отвергнем все то, что увлекает нашу душу в погибель?" Призывая монахов хранить обет нестяжания, преп. Нил дает блестящее, непревзойденное определение этой добродетели. "Нестяжание, говорит он, это искоренение сребролюбия, плод любви, крест жизни, безболезненное состояние, благо, не вызывающее зависти, небо, не знающее забот, неподвижное солнце и безмерное богатство" [299].