166. Внешние порядки Тавеннисиотских общежитий на­правлены были к тому, чтобы братия удобнее созидались в духе. Семя духовной жизни полагалось благодатью Божией в самом призвании в сему роду жизни. Внутри обители оно развивалось и росло. Главный развиватель и здесь тоже благо­дать Божия, находившая доступ внутрь в молитве и бого­мыслии, и множившаяся частым причащением Святых Христовых Таин. К этому надо присоединить и те порядки, которые заведены были для созидания духа Словом Истины. Сюда относятся правила—заучивать Слово Божие, размышлять о нем, слушать поучения старших и читать книги.

167. Первая проба вступающего в обитель состояла в заучивании им нескольких псалмов; по вступлении в обитель к этому прилагалось заучение еще некоторых ча­стей Писания; затем, если новичок не умел читать, дол­жен был выучиться и обязывался, после того, выучить, по крайней мере, Псалтырь и весь Новый Завет (п. 139. 140). Это заучивание не могло быть исполнено вдруг, а за­нимало многие годы, если не всю жизнь. И вот чем постоян­но были заняты у иноков ум и память!

168. Но заученное слово могло оставаться бесплодным; почему его всячески развивать старались. Первым к тому средством служило свое собственное размышление, которым не могло не сопровождаться и самое первое заучивание Писания. Не раз уже поминалось, что иноки, чтобы ни делали, обязывались ум свой постоянно занимать Богомыслием, посредством читания напамять Псалтири или других мест Писания. Им предписывалось: в Церковь ли идут или из Церкви, в трапезу или из трапезы, дома ли сидят за ра­ботою иди работают в пекарне, в саду и в поле, идут ли путем куда, или плывут в лодке, — во всех обстоя­тельствах,— телом дело делать, а ум занимать каким либо местом Писания (п. 3. 28. 36. 37. 60. 116 и др.).

169. Производство сего мысленного занятия состояло в следующем: приведши напамять место Писания, повторяли его мысленно, допрашиваясь, что есть в нем и чему оно учит. Ум, молитвою, вниманием и жаждою истины воору­женный, разлагал обдумываемые слова, и извлекал из них истины, в умножение своих познаний и в руковод­ство для жизни. Переходить от одного места к другому не спешили, пока не исчерпают всего в нем содержащегося, подобясь пчеле, которая не слетает с цветка, пока не извле­чет из него всего меда. Иное место могло занимать целые дни и недели.

170. Если встречалось недоумение по темноте места или кажущемуся несогласию его с другими местами, они не тот­час беспокоили вопросом о нем старших, но наперед сами старались решить его, неоднократно принимаясь за обсуждение остановившего их места, и в молитве испраши­вая просвещения свыше.

171. Когда удостоверялись, что не достает своих сил к решению возникших недоумений, обращались к смотри­телю дома, или к Авве, во время собеседований,—и те ре­шали. Случаи такие поминаются в житии великих старцев Тавоннисиотских. Аммон свидетельствует, что в первый раз, будучи введен в место собеседования, оп увидел, что пр. Феодор был занят именно таким решением недоумений.

172. Богомыслие есть ближайшее и могущественнейшее средство для воспитания ума в ведении Бога и Божественных вещей; но ему без руководства быть нельзя. В Тавеннисиотских обителях таким руководством служили, во первых, беседы Аввы и смотрителей домов. Они и Писание разъясняли и научали каждого, как самому вести сие дело.

173. Смотрители, обязанные поучать братий, как жить свято (п. 188), вели беседы к ним каждую неделю три раза утром, в дни же поста, т. е. в среду и пяток, было от них по два поучения, утром и вечером. Утром ли, или вечером говорили они поучения, всегда говорили после домашних молитв. Никто из братий отсутствовать не дол­жен, был, и все собравшееся слушали со вниманием, стоя или сидя в своем порядке (п. 20. 21. 115. 138).

174. Аввы монастырей вели свои беседы особо от смотрительских. Правило не указывает, сколько раз и когда это делалось; вероятно, это зависело от усмотрения самих Авв. Пр. Пахомий говорил поучения каждый вечер, а иногда и после ночной молитвы. Часто говаривал их и пр. Феодор. Им подражали, конечно, и последующее Аввы, пока не охладел дух ревности. Историк восточного подвижничества (Vies des peres) говорить, что Аввы говорили обычно — одно поучение в субботу и два в воскресение.

175. Для собрания на беседы Аввы давался знак, услышав который все оставляли келии и спешили на место собрания; в келии никто не мог оставаться (п. 23). Местом собрания не была Церковь; Аммон поминает о беседах пр. Феодора под каким то деревом. Братия сидели, разместив­шись, но порядку домов.

176. Смотритель ли вел беседу или Авва, требовалось мол­чаливое внимание. Кто погрешал против этого каким либо шумом или дремать начинал, нес положенный штраф (п. 22).

177. Чтобы с этими беседами не случилось то же, что про иные слова говорится: в одно ухо вошло, а в другое вышло, братия потом между собою перебирали все слышан­ное, припоминая кто одно, кто другое. Для этого назначались братские собеседования, которые велись со всею скромностью, по домам в общем собрании, тотчас по выслушании бе­сед смотрителя или Аввы. Этим способом восстановляли они в уме всякую слышанную беседу и чрез повторение, запоминая ее, богатились ведением истины (п. 20. 122. 138).

178. Второе руководство к должному ведению своеличного размышления получалось чрез чтение книг.

179. В каждой обители была своя библиотека. Недель­ный, утром, в понедельник, по распоряжению Аввы, обходил дома, узнавал, где какая нужна была книга и доставлял их потом (п. 25). В доме книги были на руках у вторствующего; для чего в общей келии устроялось окно — ниш в стене с дверцами. Желавшие читать книги братия получали их от него утром, а вечером опять сдавали ему, и он, пересчитав их, запирал в окне (п. 100). В субботу книги сдаваемы были в общую библиотеку, по причине перемены недельного, когда один сдавал, а дру­гой принимал книги (п. 25).

180. В уставе видно, что чтение книг велось; но когда и как,—не определяется, вероятно потому, что для этого не требовалось особых наставлений. Поминается лишь, что, вы­ходя в Церковь, или на трапезу, никто не должен был оставлять книги незавернутою (п. 100); и еще, — что никто не мог, без ведома смотрителя и второго по нем, ходить в другой дом просить книги на время, или читать ее вместе с каким братом (н. 188). Как урочное дело, ле­жавшее на каждом брате, было одно—представить к вечеру работу в определенной мере; то могло быть оставляемо на свободу каждому соразмерять чтение с работою и выбирать для того время, лишь бы выполнен был урок.

181. Палладий где-то замечает, что по монастырям были особые писцы, которых послушание состояло в том, чтобы переписывать книги, какие приказывал Авва. Этим способом библиотека могла увеличиваться непрерывно.

182. Кроме книг Божественного Писания, имелись и книги Отцов и учителей Церкви. Это можно заключить из того, что пр. Пахомий строго запрещал касаться книг Оригена. Ибо других учителей, стало быть, можно и должно было касаться.

183. Такими путями братия обогащались ведением всякой истины; и очень недивно, что между ними воспитывались многосведущие Аввы, и смотрители, которые могли изустно предлагать частые и назидательные поучения братиям.

184 Прилично эти правила заключить словами устава, помещенными в нем между 142 и 143 пунктами, в виде заглавия: „вот заповеди и постановления, как братья должны собираться для слушания Слова Божия, да избавляются души их от заблуждения и славят Бога во свете живых и ведают, как подобает в дому Божии жити, без преткно­вения и соблазна, чтобы не были опьяняемы какою либо страстью, но стояли в истине и преданиях св. Апостолов и Пророков, подражая им в достодолжном хождении в дому Божием."