Бесконечно многообразная полнота конкретных явлений и форм отношений, развивающаяся на общей почве отношения «я-ты», исследована научно еще далеко не совершенно; можно сказать, что научная (философская, психологическая и социологическая) мысль почти еще не приступила к этому исследованию, – именно потому, что философская мысль, за редкими одиночными исключениями (Макс Шелер, Мартин Бубер, Фердинанд Эбнер,[95]– к которым из прошлого поколения можно, с некоторыми оговорками, присоединить лишь имя Георга Зиммеля), совсем не осознала еще отношение «я-ты» как особую, первичнуюформу бытия;лишь поэты, романисты и драматурги черпают из этой области свои темы. Эти конкретные дифференцированные проявления общего отношения «я-ты», как они определены, напр., моментами властвования и подчинения, активности и пассивности, степени «близости» или «интимности» отношения, сдержанности и вмешательства, свободы и связанности и т. п. – нас здесь не касаются. Для нас существенно лишь выяснить точнее общую категориальнуюформу бытиясвязи «я-ты», и притом лишь в той мере, в какой это имеет значение для нашей основной темы.

«Ты» есть «не-я», par excellence; оно конституируется привходящим к «я» моментом «не». Только здесь дело идет не о чисто логическом «не» в его общем значении, как моменте, конституирующемразличиеилипротивоположность(в смысле отвлеченно-логически уловимой «несовместимости»). Дело идет здесь – в согласии с рассматриваемой областью или формой бытия – о конкретном«не», переживаемом» или открывающем себя как реальное живое отношение.Согласно двум только что рассмотренным формам или моментам отношения «я-ты», это«не»– этараздельность –может иметь два смысла. Раздельность может касаться только самойреальности«я» и «ты»; но она может затрагивать и их внутреннийсоставилисущество. В первом случае – в случае «понимающего», основанного на «симпатии», «сочувствии» отношения «я-ты» –«ты»есть по существу лишь численно«другой» –находящеесявнеменя, извне ко мне приближающееся и мне раскрывающееся, мною переживаемое непосредственное самобытие, нечто вроде настоящего второго «я». Во втором случае разделение касается и качества, состава, существа самого «ты»: «ты» есть не просто «другой» в смысле «второго», а«иной» –самобытие, чуждое и инородное мне; и мое отношение к нему есть отношение противоположности, противоборства, антагонизма. Но так как обе эти формы, как указано, суть два соотносительных интегральных моментавсякогоотношения «я-ты», то полный, исчерпывающий смысл рассматриваемой раздельности заключается именно в единстве обоих этих моментов. «Ты»неесть «я» – «я», как таковой,есмьбезусловно единственный, могу мыслить себя лишь в единственном числе; и в этом смысле всякое «ты» есть нечто совершенно иное, чем я. И, с другой стороны, «ты»естьвместе с тем «другое», «второе», находящееся вне меня и со мной связанное, вступающее в мою жизнь«я»или «я-подобное» существо. В этом противоборствующем двуединстве «жуткого» и «родного» и состоит загадочное существо «ты».

Но с этим связано то, что раздельность внутренне связана здесь свзаимопроникновением.Существо отношения «я-ты» никоим образом не может быть подведено под понятие чисто «внешнего» отношения, наподобие, напр., отношения между двумя раздельными телами. Оно есть, напротив,«общение»; но это столь привычное нам слово само таит загадку, смысл которой может быть как-то разгадан, стать нам понятным только через анти-комистическое понятиевзаимопроникновения при раздельности – взаимопроникновения раздельного.Отношение «я-ты» в каком-то смысле содержит в себе момент«встречи», движения из двух разных точек в направлении друг к другу, ибо здесь скрещиваются, как указано, две динамические потенции, действующие во взаимно противоположном направлении навстречу друг другу. Но, с другой стороны, мы уже видели, что эта встреча сама была бы невозможна, если бы «я» и «ты» не сопринадлежали искони друг другу, если бы они не были искониодно у другого, одно при другом.Это бытие одного с другим, одного при другом не есть простое соседство и взаимодействие, даже если мы возьмем эти отношения как внутренне переживаемые, сами себе открывающиеся, сущиедлясамих себя. Действие на меня камня, который ударяется о мое тело и вызывает во мне боль и досаду, есть нечтосовершенно иное, чем любое, даже самое антагонистическое отношение «я-ты». Ибо первый из этих процессов испытывается и переживается мною в той форме, что «действие» «извне» на меня некой реальности имеет своим последствием некоторые иные, с этой реальностью ничего общего не имеющие явления «внутри» меня, т. е. в моем непосредственном самобытии; другими словами, при этом сохраняется во всей своей силе различие между тем, что «вне», и тем, что«внутри».Два тела – и, общйе говоря, две предметные реальности – остаются при всей интимности и глубине им взаимодействия друг для друга все же двумя раздельными, внешними одно в отношении другого, т. е.непроницаемымиреальностями.

Нечто совершенно иное мы имеем в отношении «я-ты,», как оно нам непосредственно открывается в его подлинном существе. Существенный признак отношения «я-ты» состоит именно в том, что – при строго сохраняемой, никогда не исчезающейраздельности –в нем все же властвует некое подлинновнутреннееединство. Это единство по существу своему остаетсядвуединством; где, как, напр., в экстатически-мистическом погружении в абсолютное и растворении в нем, теряется сама двойственность, там вместе с нею исчезает и само отношение «я-ты». Но этодвуединство есть вместе с тем глубоко внутреннее, до самых корней проникающее подлинноеединство: «взаимодействие» осуществляется здесь в формевзаимопроникновения.Бытие одногосдругим, действие одногонадругое есть здесь бытие одногодлядругого; а это бытие одного-для-другого есть тем самым – несмотря на раздельность – бытиеодного-в-другом.Сама реальность «другого» –само«ты» – проникает в меня; само «ты» есть для меня, переживается мною, открывается мневнутри меня –хотя и как реальность,внешняяпо отношению ко мне. Или, с другой стороны, я при этом «трансцендирую», выхожу за пределы «меня самого», я переживаю «ты» каквнешнюю –в отношении меня реальность; но в силу того, что я еепереживаю,она вместе с тем принадлежит к составумоейжизни, моего непосредственного самобытия (хотя в самом этом составе оно есть «иное, чем я сам», – именно«ты»). Лишь поскольку я рассматриваю «ты» предметно-пространственно, в качестве «чужого тела» и сопринадлежащей к нему «чужой души», оно с однозначной явственностью стоит для меня«вне»меня в буквальном, именно пространственном смысле слова: «в другом месте», чем «я»; не, взятое в этом смысле, оно вообще уже не есть «ты», а в лучшем случае лишь«он». Вкачестве же «ты –в качестве содержания непосредственно переживаемого самобытия, в котором мне открывается иная, другая, вне меня сущая реальность, – оно вместе с тем находитсявомне. Как уже было указано выше (в конце прошлой главы), это есть нечто совсем иное, чем трансцендирование в познавательной инстанции; ибо в последнем я есмь лишь исходная точка или носитель исходящего из меня «светового луча», который «освещает», «открывает»для менянекую реальность, однозначно сущуювне меня,причем в остальных отношениях я, как непосредственное самобытие, остаюсь при самом себе, внутри самого себя, как и предметная реальность остается вне меня; я толькоизвнесоприкасаюсь с ней через мой «взор», через «луч познания». Здесь же, напротив, мы имеем дело среальнымтрансцендированием непосредственного самобытия, с его реальным выхождением из самого себя и проникновением в другое(в «другого» –в «ты»); и это трансцендирование означает вместе с тем реальное проникновение в меня чужой реальности.

В лице отношения «я-ты», таким образом, трансрациональное существо реальности –непостижимое по существув ней – с особой очевидностью обнаруживается какединство раздельности и взаимопроникновения.То, что при рассмотрении общего существа реальности вообще и непосредственного самобытия в особенности уяснилось нам как некоторого рода скрытый, достижимый лишь через проникновение в глубину, существенный признак конкретной реальности – именно превосходящее чисто логическую мысль конкретное единство раздельности и взаимопроникновения, – здесь прямо бросается в глаза. Это единство раздельности и взаимопроникновения образует самоесуществоотношения «я-ты» как первичногорода бытия,в котором это единство сполна актуализируется в совершенном равновесии (хотя и всегда лишь «неустойчивом»). Это совпадение «внутри» и «вне», «я» и «не-я» при полном сохранении их противоположности есть наиболее выразительное обнаружение совпадения противоположного, единства двух –антиномистического монодуализма.Отношение «я-ты» в качествебытия«я-ты» и обнаруживается тем самым в своем качествеисконного образа бытия, –является намоткровением внутренней структуры реальности как таковой –и именно в еенепостижимости –по ту сторону всякого постижения в понятиях. Мы имеем здесь дело с безусловно непостижимой (для логического мышления, определенного принципом отрицания)реальной внутренней, для-самой-себя-сущей взаимопереплетенностью и взаимопронизанностьюмежду «одним» и «другим». И поскольку мы постигли металогическое единство реальности как конкретное всеединство, т. е. как единство единства и многообразия, – другими словами: как единство, которое во всей своей целостности присутствует в каждой своей части и пронизывает ее, – мы можем сказать, чтов отношении «я-ты» впервые явственно обнаруживается подлинное конкретное всеединство в его трансрациональном непостижимом существе,именно в качествеживого бытия.То, что всеединствовездесуще, что оно присутствует, как целое, в каждой своей части, открывается нам здесь во всей жизненности этого отношения в том, что единичное бытие не есть, в качестве самобытия, замкнутое в себе, обособленное, изолированное бытие, а, будучи«я», по самому своему существу приурочено к «ты», связано с«ты»и есть бытие, осуществляющее себя какбытие «я-ты».Всякое непосредственное самобытие становится «я», т. е. осуществляет само себя, лишь выходя за пределы самого себя,трансцендируяв«ты». Бытие есть царство духов,а царство духов состоит именно в том, чтоодносуществует всегдадлядругого, вдругом, – выходя за свои пределы, – утверждает себя, лишь покидая себя ради другого.