Эта книга входит в греческую Библию, но отсутствует в еврейском каноне Писания, следовательно, относится к девтероканоническим книгам, включенным Церковью в Священное Писание. Однако написана она была по–еврейски. Бл. Иерониму она была известна на языке оригинала, ее цитировали раввинисты. Примерно две трети этого еврейского текста были обнаружены в 1896 г. среди обрывков средневековых рукописей из древней каирской синагоги. В еще более недавнее время были обнаружены фрагменты в пещерах Кумрана, а в 1964 г. при раскопках Масады был найден значительный отрывок текста (Сир 39:27–44:17), выполненный почерком начала I в. до Р. Х. Разночтения этих текстов друг с другом и с греческим и сирийским переводами указывают на то, что книга уже в достаточно ранние времена имела хождение во многих редакциях.

Церковь рассматривает как канонический только греческий текст, который и лежит в основе французской версии Иерусалимской Библии. Немецкая же версия (с которой и делается данный перевод «Введения». —Пер.) во многих местах отдает предпочтение еврейскому тексту; обычно это отмечено в примечаниях.

В латинских изданиях есть позднейшее надписание (Liber) Ecclesiasticus (церковная книга —Пер.), приписываемое Киприану; очевидно, оно призвано было подчеркивать, что Церковь, в отличие от синагоги, официально вводит эту книгу в церковный обиход. По–гречески книга называется «Премудрость Иисуса, сына Сирахова», ср. Сир 50:29 (ее название в западном каноне — «Книга Иисуса Сираха». —Пер.), в тексте автор называется еще раз. В современной библеистике его имя часто употребляется в сокращенной еврейской форме Бен Сира или, по–гречески, Сирах (иногда — Сиразид). В предисловии внук автора говорит о том, что перевел книгу, прибыв в Египет на 38 году царствования Евергета и пребывая там. Речь может идти только о Евергете VII Птоломее, и дата соответствует 132 году до Р. Х. Его дед, Бен Сира, тем самым жил и писал примерно за 60 лет до этого, ок. 190 г. до Р. Х. Такая датировка книги подтверждается внутренним критерием: Бен Сира восхваляет первосвященника Симеона, и в его хвале явственно звучат отклики личных воспоминаний (Сир 50:1–21). Это может относиться к Симеону II, умершему только после 200 г. до Р. Х.

Тогда Палестина перешла под власть Селевкидов (198 г. до Р. Х.). Эллинизация как принятие чужих нравов и обычаев была одобрена частью руководящей верхушки общества, а вскоре Антиох Епифан (175–164 гг. до Р. Х.) стал вводить ее насильно. Этим угрожающим новшествам Бен Сира противопоставляет всю силу традиции. Он — книжник, соединяющий любовь к учению Премудрости с любовью к закону. Он всеми силами души привязан к храму и его церемониям, питает большое уважение к священству, но к тому же жизнь его — в Священном Писании, в пророках и прежде всего — в литературе Премудрости. Он стремится дать руководство в Премудрости для всех, кто ее ищет (Сир 33:18; 50:27; ср. предисловие переводчика).

По своей форме книга полностью продолжает линию своих предшественников и образцов. Если не считать фрагмента, восхваляющего славу Бога в природе (42:15–43:33) и в истории (44:1–50:29), компилятивность книги выражена не в большей степени, нежели в книге Притч или в Екклесиасте. Самые разные темы освещаются вне определенного порядка и с повторениями; множатся нагромождения тематически родственных притч, излагаемых в свободной форме. В книге два приложения: благодарственный гимн (51:1–12) и стихотворение о поисках Премудрости (51:13–30). Еврейский текст этого последнего фрагмента был найден в Кумране в рукописи Псалтири; эта находка удостоверяет, что вначале, прежде чем войти в книгу Бен Сиры, он был самостоятельным произведением.

Учение книги столь же традиционно, как и ее форма. Премудрость, которую проповедует Бен Сира, идет от Господа, ее начало — страх Божий, она воспитывает молодых и приносит счастье. В этой книге судьба человека и воздаяние подчиняются такой же неопределенности, что и в книгах Иова и Екклесиаста. Автор верит в воздаяние, ощущает решающее значение смертного часа (то есть предсмертного покаяния. —Пер.), но еще не знает, как Бог воздает каждому по делам его. Что касается сущности самой божественной Премудрости (Сир 24:1–22), то он лишь продолжает развивать взгляды книг Притч и Иова.

Но все же Бен Сира привносит в них и нечто новое, идентифицируя Премудрость (как, впрочем, сделано и в стихотворении о Премудрости в книге пророка Варуха, ср. Вар 3:9–4:4) с законом, провозвещенным Моисеем; следовательно, в отличие от своих предшественников, он включает Премудрость в законническую тематику. Кроме того, в точном исполнении предписаний культа он видит следование закону (Сир 35:1–10); он — пламенный приверженец культа.

Кроме того, Бен Сира отличается от прежних учителей Премудрости тем, что размышляет об истории спасения (Сир 44:1–49:16). Он проводит перед нами великие образы Ветхого Завета от Еноха до Неемии. О трех из них — о Соломоне, хотя тот и первый из мудрецов, о Ровоаме и Иеровоаме — он высказывает столь же строгое суждение, что и второканоническое историческое Писание, и, в согласии с ним, осуждает всех царей, кроме Давида, Езекии и Иосии. Более подробно он останавливается на праведниках и вспоминает чудеса, которые Бог сотворил через них. Бог заключил завет с Авраамом, Иаковом, Моисеем, Аароном, Финеесом и Давидом; хотя этот завет и распространяется на весь народ, но толкование его остается привилегией священнических родов. Автору очень дорога честь священства; в изображаемой им череде праотцев почетное место занимают Аарон и Финеес; книгу он завершает пылкой хвалой своему современнику первосвященнику Симеону. С печалью он удостоверяет, что в его дни вся слава несколько поблекла, и желает судьям и малым пророкам, чтобы процвели кости их и имя их перешло к их сынам в прославлении, ср. Сир 46:13–14; 49:12. Он пишет накануне эпохи Маккавеев; возможно, что он ее застал и мог думать, что его мольбы были услышаны.

В своей священной истории Бен Сира, всячески выделяющий понятие завета, не оставляет, если можно так сказать, места надежде на грядущее спасение. Однако в молитве (Сир 36:1–19) он напоминает Богу об этом обетовании и просит Его смилостивиться над Сионом и собрать колена Иакова. Но такой пример пророческого национализма остается для него исключением. Как настоящий учитель Премудрости, он, как представляется, вполне освоился с унизительной, но вполне удовлетворительной ситуацией, в которой находится его народ. Он полон упования на то, что освобождение грядет, но будет наградой за верность закону, а не деянием Мессии–Освободителя.

Бен Сира — последний канонический свидетель иудейского учения о Премудрости в Палестине. Он — выдающийся представитель теххасидим, тех «набожных» иудаизма (ср. 1 Мак 2:42 и слл.), которые впоследствии защищали свою веру от преследований Антиоха Епифана и образовали в Израиле островки веры, на которых и взошло зерно благовестия Иисуса Христа. Хотя книга Иисуса, сына Сирахова, не была включена в еврейский канон, она часто цитируется в писаниях раввинистов. В Новом Завете Послание апостола Иакова заимствовало из нее некоторые речевые обороты; с ней неоднократно перекликается Евангелие от Матфея, и еще и сегодня в христианской литургии звучит эхо этой древней традиции Премудрости.