Государство выстраивает процессы принятия решений таким образом, что у каждого конкретного исполнителя возникает иллюзия, что он не несет никакой ответственности за происходящее, а вся ответственность лежит на том, кто находится выше на иерархической леcтнице. «Это не я, это мой начальник». Так человек, не будучи ни садистом, ни вообще злым, становится соучастником чудовищных преступлений. Неоценимый вклад в осмысление проблемы зла внесла Ханна Арендт: в 1963 году она написала книгу «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме». Эйхман — один из архитекторов системы концлагерей. После окончания войны он бежал в Латинскую Америку, но был отслежен израильской разведкой. Книга произвела скандал: большая часть евреев были взбешены, потому что Арендт не изобразила его исчадием ада, а показала его как банального человека. Это чрезвычайно оскорбило евреев по всему миру.

Но Эйхман действительно повиновался законам: это были законы нацистской Германии. Арендт говорит, что он не фанатик, не социопат — он совершенно обычный человек, четко выполняющий поставленные задачи и стремящийся понравиться начальству. Он искренне верит, что исполнение воли государства — это правильно. «За что меня судить, я же просто делал свою работу, я всего лишь винтик», — говорил он на защите. Но в этом-то как раз его зло и ужас. Его зло неромантично: оно банально и серо. Каким образом холокост повлиял на религиозный фундаментализм в XX веке? Напомню, что фундаменталисты постоянно стремятся повернуть историю вспять: они хотят вернуться в мифические золотые времена, когда вся жизнь человека была сплошным исполнением религиозных заповедей, и после катастрофических событий многие люди выбрали замкнуться в своем маленьком мире, «чтобы не гневать Бога еще больше».

Шок холокоста чудовищен. Можно понять людей, которые после него выбрали отказаться от мира. Но, может быть, мы не будем закрывать глаза на ужас истории, говоря, что нас нет? Ведь мы — есть.

Подготовила Елизавета Трофимова