Покорность верную шагов.

Уж остывает в тусклых росах

Истомный червленец лугов.

И чашу хладных вод Психея

К запекшимся несет устам;

И Веспер, слезно пламенея,

Зовет к покою и к звездам.

Но ты всё та ж, душа, что встаре!

Гляжу на эти берега,

На море в розовом пожаре,

На усыпленные луга,

На смутные косматых елей

В бессонных сумерках шатры, —

Как через облако похмелий

Мы помним яркие пиры.

Гул ветра словно стон по елям

Протянутых воздушных струн

И белой ночью к плоским мелям

Бегущий с рокотом бурун.—

Не сбор ли дедов светлооких

Из крепкого заклепа рун,

Из волн глубоких, дней далеких —

Арконских тризн седой канун?

Где не с лампадой рудокопа

Читаем библию времен,

Где силлурийского потопа

Ил живоносный обнажен, —

Осталось в бытии что было —

Душа благую слышит весть, —

Окаменело и застыло,

Но в вечно сущем вечно есть.

Ни тьма, ни свет: сестры и брата

Волшебный брак... От их вины

Земля безумием объята,

Глаза небес отвращены.

Не хочет небо звездным блеском

Благословить нагих услад;

И лишь цветы по перелескам

Лиловый расширяют взгляд.

Душа, прими и Север серый,

Где древле сладкая вода

Отмыла от гранитов шкеры

Безбрежным половодьем льда,

Растопленного новолетьем

Солнц медленных; где дух ветров

С водой и камнем входит третьим,

Как свой в семье, под хвойный кров.

До хмурых сосен, в сумрак бледный,

От светлых и сладимых струй —

Как люто змий взвился победный,

Огня летучий поцелуй!

Но глыбам обомшелым ведом

Сообщник стародавних чар,

Как родич-папоротник — дедам,

Почуявшим купальский жар.

В тебе ли всё, что сердцу светит,

Таилось от начала дней,

И всем, душа, что взор отметит,

Себя ты познаешь верней?

Или, по знаменьям неложным

Гадая, «здесь моя любовь», —

Ты в души посохом дорожным

Стучишься, входишь — ищешь вновь?

Цветет по зарослям прибрежным,

Что кра́дут моря янтари,

Шиповник цветом белоснежным,

То цветом крови иль зари.

И мнится: здесь живая Роза,

Моя, раскрылась! здесь цветет!..

И долго нежная заноза

Шипов любви не отдает.