11{*}
Нельзя тому быть, чтобы стольких слез твоих чадо погибло.
И вот в саду слышу из соседнего дома голос, как будто отроческий (отроковицы ли, — не знаю), часто повторяющий на распев слова: «Возьми и читай, возьми и читай».
И я был чадо многих слез;
И я под матерним покровом
И взором демонским возрос,
Не выдан ею вражьим ковам.
А после ткач узорных слов
Я стал, и плоти раб греховной,
И в ересь темную волхвов
Был ввержен гордостью духовной.
И я ответствовал: «Иду»,
От сна воспрянув на ночлеге;
И, мнится, слышал я в саду
Свирельный голос: «Tolle, lege».[1]
