«Зачем у кельи ты подслушал,

Как сирый молится поэт,

И святотатственно запрет

Стыдливой пу́стыни нарушил?

Не ты ль меж нас молился вслух,

И лик живописал, и славил

Святыню имени? Иль правил

Тобой, послушным, некий дух?..»

«Молчи! Я есмь; и есть — иной.

Он пел; узнал я гимн заветный,

Сам — безглагольный, безответный -

Таясь во храмине земной.

Тот миру дан; я — сокровен...

Ты ж, обнажитель беспощадный,

В толпе глухих душою хладной —

Будь, слышащий, благословен!»