С тех пор как путник у креста

Пел «De Profundis»[1], — и печали,

И гимнам чужды, одичали

В безлирной засухе уста.

Благословенный, вожделенный

Я вновь увидел Вечный Град,

И римским водометам в лад

Взыграл родник запечатленный.

Не на́долго. Был духу мил

Отказ суровый палинодий:

Прочь от языческих угодий

Он замысл творческий стремил.

Но в час, когда закат оденет

Полнеба в злато, хоровод

Взовьется ласточек, — вот, вот

Одна, другая вдруг заденет

Тебя крылом, в простор спеша:

Так ныне каждый миг летучий

Волной лирических отзвучий

Спешит напутствовать душа.