НОЧНОЕ СОЛНЦЕ44

Истина — ясный дар;

Дар Любви ночной.

Правде не верь дневной;

Бойся темных чар.

В той — любви запрет;

В этих — правды нет…

В полночь зови незакатный свет!

ПОСЛАНИЕ С БЕРЕГОВ КОЛХИДЫ45

Н. Н. Прейсу.

Душе тоскующей и звучной, —

Обители, где брезжит свет, —

Душе, с молитвой неразлучной,

Родной душе твоей привет,

О сердца моего избранник,

Ко мне таинственный посол,

Почетный гость, певучий странник,

Сошедший в узах в темный дол!

Поет об аргонавтах море;

В зыбях Колхидских тонет день.

Как понт, ропщу с собой в раздоре…

Порой твою лобзаю тень.

Не осязаемые встречи…

Но всякий раз, как ты со мной,

Хотят родить два ветра плечи,

Помчаться над седой волной —

Туда, где Солнце, тучей терний

Повитый лирник, длинных струн

Перебирая лад вечерний,

Сквозит на ропщущий бурун.

И, пени согласуй с гимном

Страны златисто–голубой,

Над понтом негостеприимным,

Тоскуя, молится прибой…

И вот твое определенье:

В ходатаи певцам ты дан,

И наше темное томленье

В твоей кадильнице — ливан.

На горний жертвенник приносишь

Ты наши пленные слова

И в Царстве Слав им славы просишь —

Иной, чем смертная молва.

И в дыме жертв парит к Престолу

Земли бескрылая хвала,

Как Ганимед, уснувший долу,

Проснувшийся в когтях орла.

24 февраля 1917.

МОЛЕНИЕ СВ. ВЯЧЕСЛАВУ46

Князь чешский, Вячеслав, святой мой покровитель,

Славянской ныне будь соборности зиждитель!

Светильник двух церквей, венцом своим венчай

Свободу Чехии, и с нашей сочетай!

Как лик твой воссиял на княжеском совете

И ужаснулись все о том чудесном свете,

Так воссияй очам расторгнутых племен

Небесным знаменьем о полноте времен!

Как некогда ты сам у вышеградских башен

Сок гроздий выжимал для литургийных брашен,

Так сопричастникам божественную Кровь

Для общей вечери воскресной уготовь!

На 4 марта 1917.

ТИХАЯ ЖАТВА47

Великий день священного покоя

Родимых нив, созревших для серпа!

И пусть вдали гремят раскаты боя,

И пусть душа усталая слепа,

И кажется — в сей час тягчайший зноя —

Земля, свой злак вспоившая, скупа:

Но, белой мглой Жнецов идущих кроя,

С крутых небес означилась тропа.

Молчи, народ! Дремли, страдой измаян!

Чтоб в житницу зерно Свое собрать,

К тебе идет с Рабочими Хозяин.

Ему вослед архангельская Рать,

Как облако пресветлое, с окраин

Подъемлется — за поле поборать.

Сочи, 4 марта 1917.

МОЛОДОМУ ПОЭТУ48

П. А. Журову

Робким пальцам струны лада

Непослушны;

А душа подобна чаше,

Полной песен…

Что небесных странниц краше,

Легких тучек, Божья стада,

Кротких агниц? Их воздушный

Край чудесен.

Но не вечно им во сне

Серебриться при луне,

Красить зори изумрудами

И рубинами венца:

Час придет скопиться грудами

Шлака, пепла и свинца.

И полна до края чаша станет

Крупных слез и зрелых песен;

И когда весенний цвет увянет,

Будет колос лета полновесен.

Дан закон художнику предельный:

Только тот из гимнов долговечен,

В коем сон лазури колыбельной

Обескрылен и вочеловечен.

6 марта.

ПОЭТ НА СХОДКЕ49

Толпа

Юродивый о тишине

Поет под гул землетрясенья

И грезит: родина во сне

Внимает вести воскресенья

(Как та, отпетая людьми,

Которой — «Талифа́-куми!

Сядь, дева, ешь! «— сказал Мессия).

Когда весенний гром гремит

И воды шумные стремит

Освобожденная стихия, —

Он мнит: земля суха, скупа,

Душа усталая слепа,

И бессознательна Россия!

Под ревом бури он оглох

Иль сердцем скопческим иссох!

Не видит он, что эта груда

Во прах поверженных твердынь,

Народом про́клятых гордынь —

Народной ненависти чудо,

Не дар небесных благостынь…

Поэт

Яритесь, буйные витии!

Я тишину пою, святя

Покой родильницы России, —

Ее баюкаю дитя.

Ему несу ливан и смирну

И злато келлии моей.

Его звезда взошла, — и мирно

Распались кольца всех цепей.

Забудет мать глухие роды,

Увидев сына своего.

Что́ ваши рабские свободы

Перед свободою его?

Почи́ет плод святого чрева

В плену младенческих пелен.

В нем Мира нашего, не Гнева

Дух богоносный воплощен.

Но подле колыбели вырыт

Могильный ров, — народ, внемли!

И воинов скликает Ирод

Дитя похитить у Земли!

Всем миром препояшьтесь к брани,

Замкните в дух огни знамен —

И бойтесь праздновать заране

Последний приговор времен!

Сочи. Март 1917.

МАРУСЕ50

Из сонного Сочи

Подруге старинной

В канун имянинный

Урочный привет

Все дни и все ночи

Разлукою длинной

Томимый поэт

Шлет, верный… Тужили,

Покуда мы жили:

Дано ли в отчизне

Свободе расцвесть?

Молитва ль всей жизни

Свершилась? Быть может!

То знаешь Ты, Боже,

Единый? Но все–же

Стал мир многоцветней!

Надежда и радость —

Но новая ль младость —

В душе окропленной,

Как в роще столетней

И снова зеленой, —

Великая — есть!

Той радости хватит

На жизни остаток,

Хотя б и не краток,

Был век наш земной.

Как век Симеона!

Ее не утрать

В нас сердце до склона

В глубинное лоно

Могилы родной.

Сочи, Март 1917.

ГИМН51

Запевала:

Мир на земле! На святой Руси воля!

Каждому доля на ниве родной!

Волей одной

В день страдной,

Братья крепите согласье свободное,

Правдой святите державство народное,

Труд наш всем миром на ниве одной!

Хор:

Мир на земле! На святой Руси воля!

Каждому доля на ниве родной!

Правда и свет —

Наш завет,

Крепкого братства согласье свободное!

Боже, державство храни всенародное!

Труд наш всем миром на ниве одной!

<апрель 1917>

ВПЕРЕД, НАРОД СВОБОДНЫЙ52

Пока грозит свободе враг,

И не шумит народный стяг

Над всей землей народной, —

И грохот пушек не умолк,

Сомкнись, народ, в единый полк!

На брань, народ свободный!

Свобода–честь, свобода–долг,

Свобода–подвиг славный,

Свобода–труд державный.

Доколе попран твой очаг

И братский не алеет флаг

На вражеской твердыне,

Пока сосед соседу волк,

Сомкнись, народ, в единый полк,

Вокруг своей святыни!

Свобода–честь, свобода–долг,

Свобода–подвиг славный,

Свобода–труд державный.

Вперед идя, за шагом шаг,

Будь верен первой из присяг:

Пока не сыт голодный

И с братом брат как с волком — волк, —

Твоя свобода — праздный толк.

Вперед, народ свободный!

Свобода–честь, свобода–долг,

Свобода–подвиг славный,

Свобода–труд державный.

Май.

В СМУТНУЮ ГОДИНУ53

Искони простора,

Воли да раздолья,

Хмеля да веселья

Хочет Русь.

На пиру хлебнула

С волей своеволья,

Да и захмелела.

А не до разгула

Этим летом страдным:

Супостат за дверью…

Воля ль обманула?

Сила ль оскудела?

Вещунам не верю,

Воронам злорадным:

Горького похмелья,

Черного позора

Руси — не боюсь.

Лада и совета

Божьей правды, света,

Божья в мире лета

Искони святая

Хочет Русь.

В смутную годину

Держит мысль едину:

Землю как управить

С честию и славой,

Крепкою заставой

От врага заставить?..

Есть броня литая

На душе родимой,

Есть ей Вождь незримый:

В смуту и разруху

Я Христу и Духу

Верю и молюсь.

Сочи, 21‑го мая 1917.

ПАМЯТИ ВЛ. ЭРНА54

Блаженный брат! Ты чистым оком зреть

В представшей вновь паломнику отчизне

Достоин все, что помнил в этой жизни, —

Огнем безгневным в царстве Слав гореть.

Оратай был до жатвы умереть

Любовию предизбран. Укоризне

Не вырваться из уст на светлой тризне.

Там, где «мы вместе были», друга встреть!

Пусть малый дар нам, нищим, был отмерен,

Из всех богатств, что в путь ты взял с собой,

Куда твой взор стремится голубой:

И в неземном земле ты будешь верен,

И горней Афродиты видя Лик,

Вспомянешь колос, что в пыли поник.

28 мая.

МОЛИТВЫ55

I

Боже, спаси

Свет на Руси,

Правду Твою

В нас вознеси,

Солнце любви

Миру яви,

И к бытию

Русь обнови!

Боже, веди

Вольный народ

К той из свобод,

Что̀ впереди

Светит земле

Кормчей звездой!

Будь рулевой

На корабле!

II

Созрел на ниве колос:

Жнецов, Господь, пошли,

И пусть народный голос

Вершит судьбу земли —

Твоим веленьям верен,

Твоей лишь Воли друг…

Блужданием измерен

Путей вселенских круг.

И с тем пребыть, что было,

И жить, как встарь, — нельзя.

Недавнее постыло;

Обрывиста стезя.

И мгла по придорожью,

И под ногою — мгла…

Найдет ли правду Божью,

Сгорит ли мир до–тла?

Когда кощунственный снаряд56упал над старшим

Из храмов, что в кремле, и, купол просверля,

Меж государевым шатром и патриаршим

О плиты грохнулся, и сотряслась земля,

Но выстоял собор: седалище царево

Пустело, праздное, в те дни, а на другом

Вновь патриарх воссел и был в годину гнева,

Безглавый при царях, возглавлен Божий Дом.

Когда хулитель смял над ракой Гермогена

Покровы внешние — в застенок, где спасал

Святитель пленный Русь от вражеского плена,

Нисходит новый страж, дабы не угасал

Под спудом пламенник, и ведала Россия,

Что в верном тайнике спасенья клад укрыт;

Пусть остов Чудова весь ядрами изрыт, —

В подземьи цел ковчег с мощами Алексия.

6 ноября.

Знаю, Господи, — будет над Русью чудо57:

Узрят все, да не скажут, пришло откуда.

И никто cero чуда не чает ныне,

И последи не сведает о причине.

Но делом единым милости Господней

Исхищена будет Русь из преисподней.

Гонители, мучители, постыдятся;

Верные силе Божией удивятся,

Как восстанет дивно Русь во славе новой

И в державе новой, невестой Христовой.

И вселенной земля наша тем послужит;

А Сатана изгнан вон, горько востужит,

Что одолеть не силен ее твердыни,

Божии не горазд разорить святыни,

Но своею же победился победой.

Кто верит вести, слово другим поведай.

11 ноября 1917

БАЛЬМОНТУ58

За то что в трепете годин,

Повитых смутою ночною

Дрожишь ты чуткою струною,

Вольнолюбивый славянин,

За то что ты не чуженин

Из царства грез, но жив одною

С отечеством, заповедною,

Последней волею глубин, —

Люблю тебя. Люблю твой злобный,

Секире палача подобный

Иль меди дребезжащей клич,

И опрометчивого гнева

Взнесенный над главами бич,

И плачь на пне родного древа.

14 ноября.

На суде пред Божиим престолом59

Встал наш ангел и винил соседа:

Раскололась вся земля расколом.

И досталась ангелу победа

На суде пред Божиим престолом.

Но лишь громы прорекли: «победа!»,

Разодрал он с ворота до низу

На себе сиящую ризу

И взмолился «пощади!» к Престолу,

И раздралась плоть отчизны долу.

18 ноября 1917.

УТЕШИТЕЛЬНИЦА (сонные грезы)60

I

Неуловимый поцелуй

Чела коснулся? Дол кромешный

Раздвинулся… Благовествуй

В тюрьме унылой, дух утешный!

Звезда ль, плывя во мгле слепой,

Иль предносимая лампада

Меня ведет по стогнам Ада?..

Иду бесчувственной стопой

По плитам разожженным, по льду

И в сени смертной, сквозь туман

Очей потусклых, как Тристан,

На миг распознаю — Изольду!

II

Дремоты с явью зыбкой

В немеющем боренье,

Нечаянной улыбкой,

Святая, озаренье

Сонливцу ты даруешь

И с лепетом надежды

В чело меня целуешь

И в сомкнутые вежды…

«Чу», — шепчешь, — «Где–то пенье…

Чу, — праздник — слышишь? — где–то.

Там — встреча, тут — успенье…

Гостины в кущах Света!».

И робко сердцу мнится:

Та встреча — нам потреба,

И в ней с землей мирится

Прогневанное Небо…

III

В глухую третью стражу мне

Дано под облаком наитий

К произрастанию событий

Прислушиваться в тишине.

Ночь, Аргуса многоочитей,

Глядит в мой лабиринт извне.

Не Ариадна ли в окне

Мерцает пряжей звездных нитей?

«Я чудо миру напряла…»

И вторит вести запредельной

Струны звучанье подземельной.

И раскаляясь добела,

Из рук девичьих свет кудельный

Рука прозрачная взяла.

IV

Ветви надо мною

Древо простирает;

Солнечной волною

В сонном замирает

Райской щебетуньи

Весточка святая.

Порх — и нет вещуньи.

Скрылась, улетая

С ветвию счастливой…

Нет и дива — древа…

Ах, и нет в ревнивой

Памяти напева.

ПОРОЧНЫЙ КРУГ61

Пес возвращается на свою блевотину, и

вымытая свинья идет валяться в грязи.

Петр. Посл. II. 2, 22

Ругаясь над старою славой,

Одно сберегли мы — бесславье;

Покончив с родимой державой,

Оставили — самодержавье.

Позор! Выступает писатель,

Как встарь, за свободное слово.

Так водит нас демон–каратель

В безвыходном круге былого.

Все ново; да тот же в нас норов!

Мы песенку тянем все ту же!

Так дочиста вымытый боров

В зловоннейшей хлюпает луже.

На 6. XII. 1917.

Бальмонт! Не юбилейный панегирик62

Моя тебе, высокий брат, хвала,

Ремесленник святого ремесла,

Безумью песен обреченный лирик!

Пал не один очередной кумирик,

Что гением в свой час толпа звала,

За тридцать лет: сменилось без числа

На зыбкой чаше легковесных гирек.

И золота литого тяжкий груз

Порой ложился даром щедрых муз

На правосудья чуткие качели.

Но с той поры, как на весы метнул

Свой жребий ты, его ничей доселе

Певучей силой не перетянул.