Хочу рассказать о борении Иакова, о молитвенном борении, и, в частности, об особенностях всякой молитвы и всякого борения — о терпении, упорстве и постоянстве в испытании временем. Вот три качества, которые даются нам с трудом, но все они составляют пути надежды, которая «не постыжает» (Рим 5. 5). И, тем не менее, я в большом затруднении, не зная, как приступить к делу. В каждой христианской тайне, — например, в смерти и в воскресении, — есть две стороны: жестокое и тягостное борение и торжество славы. Начать с упорства и постоянства — значит приступить к предмету с его жестокой стороны. Если же я начну с Иакова — сразу откроются результаты его борения. Впрочем, у читателя всегда остается возможность пропустить несколько мрачных страниц и начать чтение с более розовых. Итак, начнем с более сурового. Основанием для стойкости и твердости этих родственных понятий является надежда, хотя бы самая отдаленная. Св. Иаков наставлял учеников долготерпению до пришествия Господня. Эти реальности неотделимы от молитвы и лежат в ее основе. Если терпение, упорство, постоянство приводят к надежде, то последняя, сказано в Библии, всегда связана с молитвой. Надежда — молитва.

Молитвенное борение

Рассмотрим эти слова поближе. Терпение (patience) происходит от латинского слова pati, означающего страдать, переносить. Следовательно, терпение — это не просто ожидание, но перенесение страдания, и слова patientia, impatientia означают способность или неспособность переносить страдание.

Слово perseverance («упорство») происходит от severe, что первоначально означало несгибаемость, строгость, поэтому быть упорным означает быть несгибаемым, продолжать начатое. Что же касается слова «постоянство» (constance), то оно выражает качество предмета или человека, стоящего прямо (stare), вертикально. Для нас это связано с идеей стабильности, постоянства, крепости. Отсюда произошло слово «статуя» (statue, stature), а также философский термин «субстанция», которым обозначают то основное, неизменное в существе, в отличие от других признаков, изменяющихся, смутных, исчезающих.

Слово endurance («выдержка») происходит от древнего слова duramen, означающего старое виноградное дерево с растущими вкривь и вкось, затверделыми корнями. Отсюда возникли слова durcir, durer («твердеть» и «длиться»), характеризующие способность долго переносить что-либо. Все эти слова — терпение, упорство, постоянство, выдержка, так часто повторяющиеся в Евангелии, выражают силу и длительность.

Что же сказано по этому поводу в Писании? Ведь только Писание может разъяснить нам реальный смысл этих слов. Раскрывая Библию, чтобы «исследовать Писание», мы должны всегда делать это «двойным взором». Сначала мы соприкасаемся с Божественной тайной и спрашиваем себя: каков смысл этих слов? Затем, из созерцания доступного нам собственного откровения о Боге, мы пытаемся уяснить позицию человека, стремящегося смоделировать в себе образ Божий. Постоянству и упорству учимся мы не у мудрецов, философов или ученых; мы находим эти добродетели в самом Боге, открывающемся нам как «Бог отцов наших Авраама, Исаака и Иакова», Бог пророков и вдохновенных писателей Ветхого Завета и в воплощенном Слове, Иисусе Христе. Итак, мы рассматриваем нашу задачу в трех планах: тайны Бога, открытой в Ветхом Завете, тайны Бога, открытой во Христе и, наконец, нашего собственного отношения, которому учит нас Господь. И сразу же эти реальности, будучи открыты нам Библией, приобретают масштабы, далеко отстоящие от масштабов человеческих добродетелей и аскетических упражнений. Речь идет о любовном подражании Богу.

Ветхий Завет показывает нам, как Израиль постепенно, год за годом, на протяжении веков осознает, что вся его история, вся эта долгая история, начиная с самого потопа и спасительного акта Творца по отношению к Ною, была временем «долготерпения Божия». Именно так определяет св. Павел время ветхозаветной истории (Рим 3. 26). Это время, когда в ожидании Крестной Жертвы Иисуса и оправдания человека верою в Него Господь из милосердия удерживал свой гнев и оставлял грешников безнаказанными: видя наше ничтожество, Господь медлит и не отвечает поступком на поступок. Так проявляется Его любовь: «Господь, Господь, Бог человеколюбивый и милосердный, долготерпеливый и многомилостивый и истинный, сохраняющий милость в тысячи родов, прощающий вину и преступление и грех...» (Исх 34. б).

Таковы времена Ветхого Завета во все его периоды, времена долготерпения Божия: «Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив. Не до конца гневается и не вовек негодует» (Пс 102. 8). То же находим мы у Исайи: «Ради имени Моего отлагал гнев Мой и ради славы Моей удерживал Себя от истребления тебя» (Ис 48. 9). А Иеремия, опасаясь преследователей, жалуется на долготерпение Божие: «Не погуби меня по долготерпению Твоему» (Иер 15. 15). Такое долготерпение имеет смысл только в предвидении прихода Иисуса, «Которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его через «веру» (Рим 3. 25). Это долготерпение, — продолжает св. Петр — было еще во дни Ноя, во время строения ковчега, в котором немногие спаслись от воды. Так и нас ныне подобное сему образу крещение спасает» (1 Петр 3. 20). Да, медлит Господь по долготерпению Своему, потому что Он желает спасти не только полдюжины людей от потопа, но и все человечество от греха.

Терпение — это отнюдь не слабость. Из книги пророка Ионы мы узнаем, что терпение Господне распространяется и на язычников, пока они не уверуют. И нас должно восхищать и вдохновлять неутомимое терпение Господа: «Ибо не хочу Я смерти умирающего, говорит Господь Бог; но обратитесь и живите!» (Иез 18. 32).

Можно было бы сказать, что Сам Иисус есть «терпение Божие», терпение Бога, ставшее видимым. Притчи Спасителя очень часто бывали притчами о терпении. Так, в притче о бесплодной смоковнице виноградарь просит отсрочку еще на год, чтобы лучше поухаживать за ней; долгое ожидание отца описано в притче о блудном сыне; в притче о немилосердном заимодавце царь соглашается потерпеть год до возврата долга.

В Своих Страстях Иисус продолжает длинный перечень страдальцев, гонимых за правду, за Слово Божие. Он «преследуем сыновьями тех, которые избили пророков. Дополняйте же меру отцов ваших...» — говорит Он им (Мф 18. 23). Ибо терпение — это не только долгое ожидание, но и страдание: «Хотя Он и Сын, однако, страданиями навык послушанию» (Евр 5. 8). И далее: «смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Фил 2. 8). Иисус сознает мистическую необходимость Страстей: «Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою?» (Лк 24. 26). И все это — терпение Бога, ставшее видимым. Иисус был «мужем скорбей» (Ис 53. 3), претерпевшим и предательство Иуды, и отречение Петра, и даже богооставленность. И мы увидим ниже, что это терпение должно передаться и нам. Пост есть время размышления о том особом терпении, которое мы называем Страстями. Страсти Христовы — это то орудие, которое способно пробить бронь нашего сердца.

Но как же воспитывать нам в себе терпение по подобию Бога и Иисуса? Приступая к этому поиску, мы обнаруживаем два типа терпения:первый тип —терпение, связанное с промедлением прихода Царства Божия, второго Пришествия Иисуса. «Господи, зачем нужны эти отсрочки? Когда же Ты установишь правду для угнетенных?» Нынешнее промедление — это лишь продолжение в нашем времени ветхозаветного долготерпения Божия: Господь продолжает быть терпеливым и сегодня. Апостол Петр объясняет нам причины: «Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день. Не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медлением; но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию». Итак, — это ожидание обращения многих до исполнения всей меры возможностей: «и долготерпение Господа нашего почитайте спасением, как возлюбленный брат наш Павел, по данной ему премудрости, написал вам» (2 Петр 3. 8-9, 15).

Второй типтерпения связан с тем, что должно составлять наше христианское достоинство, ибо оно неотделимо от самого нашего существа: «Мы — дети Божии. А если дети, то и наследники, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться» (Рим 8. 17). Поэтому терпение сливается со страданием, которое является его испытанием. «Итак, братия, будьте долготерпеливы до пришествия Господня. Вот, земледелец ждет драгоценного плода от земли и для него терпит долго, пока получит дождь ранний и поздний. Долготерпите и вы, укрепите сердца ваши; потому что пришествие Господне приближается. В пример злострадания и долготерпения возьмите, братия, пророков, которые говорили именем Господним. Вот мы ублажаем тех, которые терпели. Вы слышали терпение Иова и видели конецоногоот Господа; ибо Господь весьма милостив и сострадателен» (Иак 5. 7-11). А также: «С великой радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение» (Иак 1. 2).

Мы видим, насколько часто повторяются слова терпение, страдание, постоянство. Павел и Варнава предупреждали новообращенных не поддаваться малодушию: «...Утверждая души учеников, увещевая пребывать в вере», ибо, — говорили они, — «многими скорбями надлежит нам войти в Царство Божие» (Деян 14. 22). То же самое повторяет ап. Павел фессалоникийцам: «...и послали Тимофея..., чтобы утвердить вас и утешить в вере вашей, чтобы никто не поколебался в скорбях сих: ибо вы сами знаете, что так нам суждено. Ибо мы и тогда, когда были у вас, предсказывали вам, что будем страдать, как и случилось, и вы знаете» (Фес 3. 2). С точки зрения св. Павла, пребывание в постоянном испытании является нормальной жизнью христианина до Второго Пришествия Христова. И слова терпение, постоянство, упорство сочетаются с другими словами: испытание, бедствие, терзание. Об этом говорил и Иисус: «Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь, ибо Я победил мир» (Ин 16. 33). В послании к Евреям так говорится о пути, которым достигается победа Христа: «Посему и мы, имея вокруг себя такое облако свидетелей, свергнем с себя всякое бремя и залипающий нас грех и с терпением будем проходить подлежащее нам поприще, взирая на начальника и свершителя веры Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия. Помыслите о Претерпевшем такое над Собою поругание от грешников, чтобы вам не изнемочь и не ослабеть душам вашим. Вы же еще не до крови сражались, подвизаясь против греха. И забыли утешение, которое предлагается вам, как сынам: «Сын мой! не пренебрегай наказания Господня и не унывай, когда обличает Он тебя. Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает» (Притч 3. 11-12). Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли такой сын, которого бы не наказывал отец? Если же вы остаетесь без наказания, которое всем обещано, то вы — незаконные дети, а не сыны» (Евр 12. 1-8). Действительно, как и пророчествовал в храме Матери Младенца старец Симеон, пришел Он на падение и восстание многих и в предмет пререканий. Сам Христос и есть почва, в которой укоренены терпение и стойкость.

Таков самый суровый аспект этих слов, и если мы не переживем этого в нашей жизни, то окажется, что мы идем путем иллюзий. Но не менее бережно и радостно надо хранить в себе свет и уверенность, исходящие из этих слов. Происходит как бы цепная реакция; св. Павел показывает, куда ведут все тревоги и бедствия, все терпение и постоянство, когда он говорит: «...хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим 5. 3-5).

Нам дана великая уверенность. Нечто великое созревает в зерне, которое брошено в землю и обречено на умирание; оно даст свои плоды и не останется одиноким. Эти испытания приобщают нас к источнику живой воды, они расчищают почву. Вот мы опять возвращаемся к посланию ап. Петра: «Возлюбленные! Огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как приключения для вас странного. Но как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явлении славы Его возрадуетесь и восторжествуете» (1 Петр 4. 12-14). А немного ниже апостол добавляет: «Противостойте диаволу твердою верою, зная, что такие же страдания случаются и с братьями вашими в мире. Бог же всякой благодати, призвавший нас в вечную славу Свою в Иисусе Христе, Сам, по кратковременном страдании вашем, да совершит вас, да утвердит, да укрепит, да соделает вас непоколебимыми» (1 Петр 5. 9-10).

Итак, здесь на земле мы постоянно находимся в напряжении, о котором св. Павел сказал: «Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2 Кор 4. 17).

Борение Иакова

Все это так, мы это знаем, ощущаем, и все же, — не слишком ли это трудно? По силам ли это нам? Вместо ответа я предлагаю вам присмотреться к Иакову и проникнуться к нему дружеской симпатией. Лично мне долгое время Иаков был несимпатичен: хитер и жуликоват, комбинатор, который провел своего старшего брата. Разумеется, Исав тоже не находка, и к тому же глуповат, но все же Иаков переступил меру, когда обманным путем заручился благословением старого и слепнущего Исаака. А позднее он разбогател за счет своего тестя Лавана в сомнительной истории с овцами. Наконец, двадцать лет спустя, чтобы примириться с Исавом, он выслал ему навстречу дорогие подарки, заблаговременно припрятав для себя добрую часть своего стада. В общем и целом, Иаков больше всего рассчитывает на свой хорошо подвешенный язык, который выручал его в трудностях. Все это чистая правда.

Но правда и то, что самого Иакова нередко обводили вокруг пальца. Хоть ему и удалось получить благословение Исаака, он, тем не менее, должен был бежать из дома, потому что Исав поклялся его убить, как только умрет старик-отец: «Приближаются дни плача по отце моем; и я убью Иакова, брата моего». И тесть Лаван тоже надул Иакова: наутро после свадьбы Иаков находит рядом с собой Лию вместо Рахили. Согласно одному еврейскому поучению IV века, довольно забавному, возмущенный Иаков говорит Лии: «Ах ты плутня, зачем меня обманула?» На что Лия ответила: «А ты зачем обманул отца, когда он спрашивал тебя, ты ли сын его Исав?». Стало быть, Иаков получил по заслугам. Мало того, Иакова эксплуатировал его тесть два раза семь лет, а потом еще целых шесть лет; прошел он и через другие тяжкие испытания: сначала бесплодие Рахили, затем позор его дочери Дины, потеря любимого сына Иосифа, Симеона и Вениамина. Таким образом, Иаков в своих человеческих слабостях нам очень близок. Если Авраам и Моисей слишком величественны, то в Иакове мы легко можем узнать себя.

Но если бы мы могли взглянуть на это с высоты Бога, поверх плутовства и расплат, мы увидели бы, что Иаков дважды является отцом Израиля. Он,во-первых,отец Израиля по крови, через двенадцать своих сыновей, давших двенадцать колен израилевых.Во-вторых,именно от него этот народ двенадцати колен получил свое имя Израиль, имя, данное ему Богом. Итак, дважды отец: по крови и по имени. Еврейское предание хранит память о величии Иакова. Оно видит в нем человека, связавшего свой выбор с будущим, в то время как Исав предпочел настоящее. Исав был усталый, голодный, он попросил чечевичной похлебки, а позднее взял в жены дочерей иноплеменников. Библия считает его профанатором, ибо он пренебрег своим правом первородства, которое благословил Господь и с которым связано было исполнение обетования.

Борение Иакова и его видение мира освещают нам наше собственное борение. Все мы — потомки этого человека, победившего Бога: Израиля, «который, — как говорится в Библии, — боролся с Богом». Вся жизнь Иакова заключена между двумя встречами с Богом, она как бы дана между этими двумя узловыми моментами: сон в Вефиле и борьба у брода через Иавок. Эти два момента отделены друг от друга двадцатью годами. В обоих случаях они знаменуют испытание и совершаются во тьме. Оба раза Иаков в одиночестве и оба раза испытывает замешательство.В первомслучае он бредет один, имея лишь посох в руках, чтобы встретиться с дальними родственниками и найти жену;во второмслучае он идет навстречу Исаву, который враждебен ему и которого сопровождают четыреста вооруженных людей.

Первая встреча — это таинственный сон человека, который, казалось бы, так мало похож на избранника Бога, но который станет таковым. Св. Павел сказал: «Если с нами Бог, то кто же будет против нас?» Я бы охотно продолжил: «Если Иаков был избран Богом, то почему не стать избранником и мне?» Ведь мы одного рода, мы оба так мало достойны избрания.

Иаков направляется в Харран; наступает знаменательный вечер одного из ранних этапов его пути. Солнце садится, Иаков берет камень, кладет его себе в изголовье и засыпает. Ему снится сон, он видит лестницу, стоящую на земле и верхом касающуюся неба. А по лестнице спускаются и поднимаются Ангелы. «И вот, Господь стоит на ней и говорит: Я Господь, Бог Авраама, отца твоего, и Бог Исаака... И вот, Я с тобою; и сохраню тебя везде, куда ты пойдешь» (Быт 28. 12, 15). Итак, Иаков не один, его охраняет Господь, он с ним и не оставит его одного. Невидимое становится видимым в опыте. Прекрасный текст кардинала Ньюмэна комментирует следующим образом это событие:

«Иаков вовсе не думал, что в этом месте может случиться что-то чудесное. Это было такое же место, как многие другие, пустынное и неудобное, жилья в нем не было. Наступила ночь, и спать пришлось на голой скале. Но вместе с тем, насколько иной была действительная реальность! Он смотрел на видимый мир, но мир невидимый был рядом!»

Вот чему учит нас сон Иакова: Господь рядом. И Бог к нему обращается. Бог на верху лестницы. Библейский текст говорит больше: пока Иаков спал, Господь был рядом с ним. Господь не только появился на верху лестницы, но именно «присутствует на месте сем». К Иакову спускались не Ангелы, но Сам Господь. Ангелы, которые спускаются и поднимаются, которые курсируют с неба на землю и с земли на небо, создают постоянное общение, которое словами мы обозначаем «с нами Бог», что и низошло на Иакова. Произошел поистине духовный переворот, и мы должны отнестись к нему внимательно.

Люди того времени, принадлежавшие даже к самым развитым народностям, не подозревали такой постоянной связи и полагали, что Бог не интересуется людьми. Бог мог являться, но как судьба, как фатум, как Бог философов, а не как Бог, который говорит так просто с одним из Своих творений и «присутствует» около него. Через Иакова нам дается указание на таинственную, но действительную связь Творца со Своим творением, на поток благодати, которая нисходит, причем вовсе не в результате жертвоприношения Иакова. Нет, здесь речь идет даже не о завете. Это проявление дружбы; и нужно обратить внимание на контраст между Вавилонской Башней, которая острием своим должна пройти через небо, и Лестницей, которая стоит на земле и верхом своим касается неба и по которой Господь Сам захотел спуститься. Сооружение Вавилонской Башни было самовольным делом человека; во сне Иакова действовала благодать. В одном случае — непомерная претензия человека, в другом — милосердие Бога, делающего то, что не под силу никакой человеческой претензии.В одномслучае Бог становится соперником, человек совершает грех, порывает согласие с Богом;в другом —Бог выступает как Отец, Он открывает для человека Свой союз, включает его в Свою жизнь. Ангелы спускаются и поднимаются, об этом Иисус говорил Нафанаилу: «Истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих, восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому» (Ин 1. 51). Сам Иисус станет истинной лестницей, когда будет «вознесен» на кресте.

Открыв Свое присутствие, Господь одновременно подтверждает Свой завете Иаковом: «Я Господь, Бог Авраама, отца твоего, и Бог Исаака. Землю, на которой ты лежишь,Ядам тебе и потомству твоему. И будет потомство твое как песок земной; и распространишься к морю и к востоку, и к северу и к полудню; и благословятся в тебе и в семени твоем все племена земные. И вот, Я с тобою; и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь; и возвращу тебя в эту землю; ибо Я не оставлю тебя, доколе не исполню того, что Я сказал тебе». Иаков пробудился от сна и сказал: «Истинно, Господь присутствует на месте сем; а я не знал!» И к этому Богу, — говорит великий еврейский мистик Бахиа ибн Пакуда, — к этому Богу, Который дарит Иакову будущее, к этому Господу, который обрамляет звездами его чело, Иаков обращается с единственной просьбой: кусок хлеба, чтобы насытиться, и платье, в которое одеться; все же остальное он предоставляет доброте Божией.

Вот толкование высокое и достоверное. И все же следует признать, что в ответе Иакова содержится несколько тревожных «если»: «Если Бог будет со мною <...>, если сохранит меня в пути сем <...>, если даст мне хлеба <...>, если даст мне одежду <...>, и я возвращусь в дом отца моего, Ягве будет моим Богом». Может быть, это еще не полное обращение. Господь вступает с ним в договор: «Я дам тебе все», Иаков же обусловливает свое согласие целым рядом «если».

Двадцать лет спустя обращение будет окончательным. Заключительное борение — это возвращение к броду через Иавок. Прошло целых двадцать лет... Господь исполнил Свое обетование. Вефильский бродяга возвращается домой патриархом. У него большие стада, много детей. Но ему еще предстоит пройти через опасные испытания зрелого возраста. Прежде, когда он впервые проходил через эти места, у него ничего не было кроме посоха и ему предстояло заработать все свое достояние. Теперь он может все потерять. Благодатность этого момента заключена в страхе, в его тревоге перед встречей с Исавом. И вот тут Иаков молится. Впервые в жизни он молится истово, не возлагая никаких надежд на свои собственные возможности: «Боже отца моего Авраама и Боже отца моего Исаака, Господи, сказавший мне: «Возвратись в землю твою, на родину твою, и Я буду благотворить тебе!», недостоин я всех милостей и всех благодеяний, которые Ты сотворил рабу Твоему». Иаков смиряется. Впервые в жизни он чувствует себя «на нуле», доходит до предела. До этого момента он считал, что его смекалка никогда его не подведет, он даже придумал целую дипломатию задабривания Исава; но вот он остался один. Иаков готовится к борьбе с человеком, своим братом, которого можно перехитрить и подкупить. Он готов встретить гнев своего брата и четыреста вооруженных людей, которые уже приближаются, но опасность не в брате и не в его людях, опасность в гневе Божием. Ему предстоит побороть не внешние препятствия, не войны, болезни, смерть, а сопротивление Бога, Бога, Который, «когда открывает, никто не может сокрыться, и когда скрывает, никто не может открыть». И вот, когда Иакову осталось миновать лишь одну реку, Бог становится у него на пути.

С каким трудом постигаем мы это место! За всеми обстоятельствами, вещами, людьми, случайностями, везением и невезением, усилиями и трудами стоит Бог, с Которым Иакову предстоит иметь дело, только Бог, Бог в Собственном лице. Все остальное — это лишь знаки Бога невидимого. Бог сокровенный обнаруживает Себя, и на этот раз не во сне, а в борении.

Итак, Иаков остался один. Некто борется с ним до восхода солнца. Некто убеждается, что не может победить Иакова; Он касается бедра Иакова, и тот обнаруживает, что бедро его повреждено. И Некто говорит Иакову: «Отпусти Меня, ибо взошла заря». Иаков отвечал: «Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня». И сказал Некто: как имя твое? Он сказал: Иаков. «Отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль; ибо ты боролся с Богом и человеков одолевать будешь». В свою очередь Иаков спрашивает: «Скажи имя Твое». «На что ты спрашиваешь о имени Моем?» — сказал Он и благословил Иакова.

Кто это был?Кто создает такие препятствия для возвращения Иакова в Землю обетованную? Кто покушается на его жизнь? Иаков одинок, как бывают одиноки все в испытании одиночеством, болезнью, смертью. Великое борение Иакова станет для всех людей прообразом их собственного последнего борения. Господь сказал ему: «Ты боролся с Богом», т. е. именно с Самим Богом, а не с внешними непосредственными трудностями. И Иаков подтвердил: «Я видел Бога лицом к лицу». Но что это была за близость! Целую ночь их тела боролись в пыли. Ведь это не придумано в кино, такие вещи не разыгрываются нарочно. Иаков не сказал: «Да будет воля Твоя», он неистово боролся до самого утра. И что же, выходит, Иаков сильнее Бога? Но ведь это невозможно, тогда Бог перестал бы быть Богом. Откуда взялась у Иакова такая сила, которая позволила ему вести борьбу всю ночь и не быть побежденным? Иаков борется, — и в этом поучительность этого рассказа, — тем оружием, которое дал ему Бог. Таким оружием является обетование Божие и Его верность этому обетованию. Об этом говорил и Иов: «Если Он убьет меня, я все равно не перестану надеяться на Него», и то же самое спустя тысячи лет повторяла Тереза Младенца Иисуса. Человек не будет сражен, покуда в нем жива надежда. Иаков победил силою надежды: «Храни любовь и праведность и всегда надейся на твоего Бога», — скажет Осия. Только надежда Иакова составляет его силу, а вовсе не усилия, не хитрость, не человеческие способности. «Потому что Ты обещал»: у Иакова нет иного оружия, но именно это-то оружие Господь и не побеждает. Премудрость Божия скажет об Иакове: «В крепкой борьбе досталась ему победа, дабы знал, что благочестие всего сильнее» (Прем 10. 12). Под утро ему дано было имя Израиль — «сильный в борьбе с Богом и людьми».

Примечательна символика этого имени, которое перейдет от Иакова ко всему народу. Человек прилепляется к Богу, как сцепляются двое в рукопашной схватке, и по милосердию Божьему через надежду он как бы приобретает божественную силу и добивается защиты у Бога, потому что стоит «до конца», как и стоял Иисус. В результате такого стояния Господь оказывается слабее человека, ибо слабость Божия не что иное, как уважение нашей свободы.

Можно было бы сказать, как это сделал отец Молинье, что «любовь Бога к людям, как всякая великая любовь, одновременно и робкая и всецелая». Эти слова придуманы человеком, но в них содержится нечто очень верное. Любящий Бог должен быть робким, ибо, давая нам все и желая от нас всего полностью, Он ждет этого от нашей свободы. Самой большой опасностью для Иакова было бы прекратить борьбу, сложить оружие, как говорят военные. Иаков должен был победить, потому что Бог сказал ему в Вефиле: «Я с тобою; и сохраню тебя везде, куда бы ты ни пошел». Даже в той борьбе, которую Бог ведет с Иаковом, Бог в конечном счете не может бытьпротивИакова, так как в этом случае Он изменил бы Своему обещанию быть с ним. Вот что говорил Герик д’ Иньи в своей проповеди:

«О хитроумная доброта, переодетая в жестокость! С какой любовью ты ведешь борьбу с теми, ради которых борешься <...>. Потому не отчаивайся и держись твердо, счастливая душа, вступившая в борьбу с Богом; да, Он хочет, чтобы ты оказала сопротивление, и желает быть побежденным тобой. Ведь и правда, когда Он во гневе и уже поднял руку, чтобы ударить, Он ищет, по Собственному признанию, человека, который, как Моисей, противостоял бы Ему. И не найдя такого, Он говорит со скорбью: «Нет никого, кто бы поднялся и удержал Меня».

Господь до рассветного часа, когда Он должен исчезнуть, чтобы Иаков не увидел Его лица, остается узником Своей собственной верности. Но и Иакову надлежит продержаться всю ночь до наступления утра. Иисус вменил своим ученикам за правило: «Претерпевший до конца спасется»: спасается тот, кто боролся с Богом и не был побежден. Это поистине уничтожающее доказательство верности Бога.

Итак, если мы воспеваем и утверждаем Бога Верного, мы должны пережить испытание Его верности в борении. И тогда уверенность в любви Бога и в том, что Он не покинет нас, получает подтверждение и испытывается в беспощадной рукопашной схватке. В конечном счете, это и есть то, что нам говорит св. Павел: «Укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Облекитесь во всеоружие Божие /не в свое собственное и не в то, которое служило Голиафу/, чтобы вам можно было стать против козней диавольских; потому что ваша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. Для сего примите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять» (Еф 6. 10-17).

Вот опять мы встречаем суровые слова, с которых мы начали, но теперь уже в контексте победного гимна: «Станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир. А паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие». Поскольку борение и молитва неотделимы друг от друга, св. Павел добавляет: «Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом» (Еф 6. 18).

Все мы призваны пройти через Борение Иакова. «Не бойтесь,Япобедил мир», потому что боролся с Богом, как Иисус в Гефсиманскую ночь.