Tu est laid, mait tu as de la physionomie[716].

Преподаватель Московского Высшего Технического Училища по курсу математических упражнений, наследник покойного А. А. Карелина по «анархическим» и оккультно–политическим делам и организациям, Алексей Александрович Солонович, несомненно, талантливая и незаурядная личность. Внешнее безобразие придает энергии его внушения особую силу, особенно действующую на восторженные натуры и женщин. Громадная активность, пропагандистская и организационная, искупает его организационную бездарность, окружая его постоянно видимостью организационного кипения, вереницей эфемерных организаций. Бесконечные ордена и братства: Света, Духа, Креста и Полумесяца, Сфинкса, Взаимопомощи и т. п., целая иерархия оккультных, политических, «культурных» организаций, посвященных Иалдабаофу[717]и его alter ego[718]—Архангелу Михаилу[719], феерией болотных огней вспыхивают на темных и извилистых тропинках его жизни.

Официальной маской этой тайной деятельности Карелина и Солоновича была, как известно, Всероссийская Федерация Анархистов–Коммунистов, которую они возглавляли и которая, по существу своему, ни к чему их не обязывала[720],но давала им ослепительный ореол крайних революционеров. Все вышеназванные ордена, братства, а также разные «крестьянские» (в которых не было крестьян) и «рабочие» (в которых все же была как будто пара настоящих рабочих) союзы и т. п. были для них тоже лишь вспомогательной иерархией организаций: каждая из этих организаций не подозревала даже о существовании другой — «высшей», которой она подчинена. А вся эта иерархия подчинена верховной международной организации, ни имени которой, ни содержания я пока не назову. Могу сказать лишь одно: Карелин вывез ее в Россию из Парижа, а в Париж, по–видимому, имел рекомендацию от русских масонов. Должен, однако, предупредить, что в хронике этой верховной организации упоминается, что масонство тоже было маской для этой организации, и, следовательно, она с масонством не тождественна.

Личный состав этой верховной организации, конечно, не анархический. Ее задача — гегемония избранных.Презрение, с которым они говорят в своих избранных кругах о претензиях рабочих на культуру и политику, достаточно говорит о том, что им не все равно, какая гегемония. Острый антисемитизм это подчеркивает.

Россию и частично русскую эмиграцию унаследовал от Карелина по линии анархической маски Солонович. Но, если Карелин умел держать анархическое реноме, у Солоновича, как человека более бестактного, его оккультное существо бьет наружу.Экономический, политический и культурный революционный анархизм ему скучен.Люб ему только блеск оккультных аналогий, правда, улавливаемых им лишь со стороны их блестящей пестрой поверхности, блеск эффектных организационных церемоний (ритуалов), в которых он поистине «священнодействует», кипение организационных феерий и, главное, самочувствие «папы», спасителя, полубога, ибо он не считает себя человеком, а архангелом, даже выше архангела, и это говорится им совершенно серьезно. Большая часть людей, как он сам говорит, — лярвы[721], дьяволята, которыми командует Сатана. Солонович возмутился, когда один из его близких заметил ему лишь: «В нас тоже есть лярвы». «Нет, — сказал Солонович, — мы по меньшей мере ангелы».

Талант Солоновича своеобразен. Он пишет стихи. Но они никуда не годны по форме и их нельзя понимать: это какой–то набор звонких слов и образов. Он читает лекции и доклады, ошеломляет ими публику до одурения: столь они блестят эффектами остроумия, сравнений, неожиданных «новых» (хотя и вычитанных) взглядов и оборотов. Но как я ни пытался самое позднее на другой день после их произнесения узнать от его слушателей, о чем же говорил в лекции Солонович, ни разу ни один, несмотря на все потуги, не мог ничего, кроме внешних эффектов, припомнить, — так, по существу, они всегда бессодержательны и бессистемны. Они бьют на болезни воображения.

Он написал «труды»: «О Христе и христианстве», «Волхвы и их предтечи», «Бакунин — Иалдабаоф» и т. п. — бесконечный ряд трудов, кроме оккультных Голубых сказок, пьес (подражания Карелину), медитаций и т. п. О «Бакунине — Иалдабаофе» он ухитрился в два года написать шесть громадных томов, имея до 1925 г. равнодушно–отрицательное отношение к Бакунину, натолкнутый в 1925 г. на пригодные для него моменты у Бакунина одним анархистом и начавший собирать материалы и писать эту «работу» самое раннее во второй половине 1926 г., т. е. материалы он собирал в процессе писания. Я спрашивал читавших об их впечатлении от этой работы. Серьезные интеллекты, привыкшие к ответственности за свои мысли и утверждения, говорили в одно слово: сумбур. Остальные восхищались, как он возвеличил Бакунина, как разругал Маркса. И все?.. Все: больше никто ничего серьезного мне не мог поведать.

Я сам читал его стихи, названные труды, пьесы и т. д., слушал его лекции, доклады, но ничего обо всем этом говорить не буду: не стоит.

Физиономия его, как я уже упоминал, безобразна. Еще безобразнее его внутреннее существо. Анархиста В. Михайлова он грозил отдать под суд за то, что тот отложил печатание его статьи перед более существенным и неотложным. И при всем том Солонович осмелился потребовать с анархического издания самый живодерский гонорар.

Самая наглая беззастенчивость его обнаруживается в его борьбе с теми, которые ему покажутся опасными конкурентами. О Р[огдае]ве, Пастухове и некоторых других анархистах Солонович и его жена распустили слух, что те служили или служат агентами–провокаторами.

О современном Международном Товариществе Рабочих и о ряде других анархических организаций Солоновичи уверяли, что это «одна жидовская лавочка».

Характерно для физиономии Солоновича, что, будучи отъявленным антисемитом, он втягивает и евреев в побочные вспомогательные организации. В основные организации допускаются только крещеные.

Но самое характерное для Солоновичей — это то, что, обвиняя вас за глаза в провокации, в безнравственности, в моральной нечистоплотности, они тем не менее в глаза будут по–прежнему жать вам руки, приглашать к себе, пытаться увлечь вас своими фантазиями и вовлечь вас в свои затеи и организации. Если они искалечат вам жизнь своими сплетнями и клеветами, отпугнут от вас всех друзей — что ж, тем лучше: вы будете или морально раздавлены, как это случилось с Пастуховым и Проферансовым, или будете их верными клевретами, как это вышло с Бемом и С…

Откуда же такая «душевная красота»?

С точки зрения проповеди самого Солоновича он состоит из духа, души и тела. Красота его тела нам известна, душу его еще при старом режиме судили за порнографию. Но, в отличие от презренных масс, он имеет еще и дух. Люди — или физики, любящие тельце, или психики — мыслители, организаторы и т. п. Он же — пневматик, а потому — «мистик», прозревает глубины всех семи и двенадцати небес и сверх них. Кем был и будет в воплощениях его дух, я его не спрашивал. Но его жена хвасталась, что в прошлом воплощении она была мужчиной и в следующем тоже будет мужчиной, нынешнее же, женское, ниспослано ей в качестве испытания.

Что же представляет из себя дух Солоновича?

В революцию 1905–1907 гг. он напечатал какую–то брошюру об анархизме. В реакцию 1912 года он уже издает свои «Скитания духа». Там он пишет:

«Это была маленькая полутемная комната, почти совершенно пустая, если не считать мраморной статуи распятого Христа у одной из стен.

Спеша и путаясь от лихорадочно–стремительной поспешности, она разделась и подошла к статуе (стр. 148).

…Вот ее голова поднялась до уровня, где узкая повязка покрывала верхнюю часть ног и низ живота статуи.

Тогда ее руки сразу сжались, голова выпрямилась, а губы впились в то место, где повязка немного выдавалась… Все тело прижалось одним сокращением к мрамору, а ноги обвились вокруг ног изваяния (стр. 149–150).

Голова Христа нагнулась к ней, и острый поцелуй, горячий, как огонь, обжег ее с ног до головы.

Он как будто влил расплавленный металл и заклокотал в ней… Он и она были одно…» (стр. 150).

Словом — оккультно–порнографическая поэма в прозе.

Наступает война 1914–1917 гг. Солонович печатает ура–патриотические стихи, призывает в них бить немцев как исконных врагов славянства, воспевает «триединое царство» Россию, сербского короля и т. п.

1917 год. Революция. Солоновича его приятель тащит на революционную улицу, а Солонович… читает Масперо и отмахивается: «до Р. X. были революции и после этой будут, а что в них толку». Но неугомонный приятель не отстает, вытаскивает Солоновича на улицу, и, конечно, Солонович превращается в левейшего революционного деятеля. Печатает «Квадригу мировой революции» (первое свое анархо–мистическое исповедание).

Побеждают большевики. Карелин — член ВЦИК, проповедует официально мирное завоевание большинства в Советах. А тайно — создает оккультные организации совокупно с Солоновичем. Объявляется священная война материалистическим движениям. Кропоткина и Бакунина Солонович третирует как недалеких «пси–хиков». Кропоткинский музей бойкотируется истинными последователями Карелина, за исключением разве немногих старших, что объясняется «тактикой».

С 1924 г. Карелин, Солонович и К° через Эрманда, специально по просьбе рабочих организаций Америки (доверившихся ореолу Карелина) посланного для этой цели, руководят известной газетой «Рассвет». И «Рассвет» постепенно превращается в оккультно–анархо–белогвардейскую газету.

В этой газете, в созданном ею журнале «Пробуждение» и как–будто с ее помощью и отдельными изданиями они под разными псевдонимами печатают свои руководящие внешне оккультные откровения. К сожалению, не имея под руками номеров газеты и журнала, я не могу сказать, были ли напечатаны там такие оккультные произведения самого Карелина, как «Маги», «Два Калиостро», «Свет нездешний» и т. п., или другие, но что названные и другие, неназванные, были посланы в Америку Эрманду и то многое, что среди русских последователей считается эзотерической тайной, а в Америке было опубликовано, это мне известно из уст самих московских заправил.

С 1925 г. эта компания в поисках трибуны устраивается в Музее Кропоткина, выдворив оттуда разными «красивыми» и некрасивыми способами почти всех анархистов. Но ведь неприлично же быть во главе ансекции Кропоткинского комитета таким явным врагом Бакунинско–Кропоткинского материалистического анархизма. И вот Бакунин, Кропоткин и Толстой объявляются пневматиками[722]. Солонович заявляет, что они во главе угла его миросозерцания, начинает их изучать и фальсифицировать.

Все ж еще в 1926 г., по Солоновичу, Бакунин, Кропоткин и Толстой — только языческие волхвы с востока, явившиеся, чтобы быть преклоненными и возвестить славу какого–то еще только рожденного оккультного мессии. См. его статью «Волхвы и их предтечи».

Позднее Бакунин из волхвов превращается Солоновичем уже в бога седьмого неба — Иалдабаофа, враждующего с богом земли и евреев — Иеговой–Марксом (ср. статьи Булгакова и Бердяева за границей).

Знаменательное повышение по службе.

Таковы зафиксированные самим Солоновичем на страницах печати его «Скитания Духа».

Для чего же все это? Чего и какими методами хочет достичь Солонович?

Со слов жены Солоновича — оккультизмом они занимались еще до революции 1905 года. Как видно из «Скитаний Духа», они находились под влиянием оккультизма западного посвящения, преимущественно каббалистического. «Скитания Духа» близки по форме и содержанию писаниям Сент–Ив д’Альвейдера.

Карелин ввел их в одну из форм строгого посвящения, привезенную им из Парижа. Многие данные говорят, однако, за то, что это — фальшивая форма строгого посвящения. Так, например, многие идеи и методы абсолютно противоречат документам хотя бы известного Братства Философов Древней Системы.

Кто же они, эта Карелино–Солоновичская компания, эта Солоновщина?

Если вы, по их мнению, неспособны проникнуться их затеями, они используют вас в периферических организацияхи выдают себя за самого ярого правовера вашего вероисповедания,если только вы попали к лицам, которым, в силу разделения труда, поручены соответствующие категории вероисповеданий.

Если им кажется, что вы податливый человек, вам начинают предлагать переходную литературу: оккультные романы, йогов, каббалистов, теософов и антропософов, Карпентера, Эмерсона, церковных мистиков, Бердяева, Булгакова, литературу по сектантству, индусскую, персидскую и т. п. мистическую литературу, соответственно тому, что окажется подходящее. Вам читают лекции, направленные против материализма, или даже в первое время против наименее удобных форм материализма. Затем вводят в кружок взаимопомощи, изучения евангелия, изучения философии и т. п. Затем начинают незаметно прививать свой псевдопневматизм, антисемитизм, ненависть к науке и технике и к индустриальной культуре. Прививают любовь к средневековью, к магизму и т. д. Приучают лгать так, чтобы чувствовать себя говорящими как бы правду, но фактически — обмануть, пользуясь софистическими оборотами, двусмысленностями и неточностью языка, пустить в массу вымысел, чтобы получить нужный эффект (магия слова). Это они называют — быть в лабиринте Миноса[723].

Их задача, как я уж сказал, — гегемония избранных, пневматиков, как они о себе отзываются. Их средства — все, какие будут найдены удобными, обман, клевета и т. п. Их метод — мимикрия. По поводу смерти Ленина они печатают сочувствие ВКП партии и восхваляют Ленина за то, что он «дал землю крестьянам». В Кропоткинском музее они самые «неподдельные кропоткинисты». В «Рассвете» они восхваляют Николая Николаевича Романова, человека, небезызвестного в России, и т. п. В их руководящей организации представлен спектр партии религиозных организаций, на всякий случай, по–видимому. Кто же они на самом деле? Авгуры. Их вера — бессердечный словесный фокус на службе самозваного мессианизма.

Куда политически тянет эта компания?

Из сказанного ясно, что даже не к буржуазно–демократической контрреволюции: маска анархизма, идея гегемонии лучших, ненависть к индустриальной культуре, черносотенная форма мистики — всё это говорит, что здесь мы, по–видимому, имеем дело с деформацией дворянско–мистической контрреволюции в условиях современности.

Один из карелино–солоновичцев, член анархической секции и Кропоткинского Комитета, так буквально и пишет:

«Россия ждет своего нового патриарха Гермогена, своих новых воителей Александра Невского и Дмитрия Донского. Все они могут вновь родиться скорее всего в лоне внутренней мистической церкви…»

Чего же ждать от этих новоявленных мессий? Только самых мрачных дней средневековья, когда судьбу мира решал сонм «мошенников священных», по выражению апологета церкви — Владимира Соловьева.

Нет им места среди честных революционеров и изыскателей истины.