Христос пришел в мир сейво плоти, Он принимает реальность целиком, Он не разделял, в отличие от иудеев (и Толкина), людей на «добрых и злых», «чистых и нечистых». Он не делил людей на группы, общался и с мытарями, и с грешниками, и с самарянами, и с женщинами. Толкин же делит людей на орков и людей — и это не художественный прием, но часть его мировоззрения. Он пишет Кристоферу: «Ну, вот тебе, пожалуйста: ты — хоббит среди урукхаев. Так поддерживай в сердце неугасимый хоббитский дух и думай о том, что все истории таковы, если посмотреть изнутри!»

Христос не отторгал материю, Ему «жаль… народа, что уже три дня находятся при Мне, и нечего им есть» (Мф 15:35), а его первое чудо — превращение воды в вино. Он любил этот мир — и, как показывает моление о Чаше, совершенно не хотел его покидать. Толкин, наоборот, отторгает мир сей, его раздражает современность, его раздражает даже английский язык — лучше бы он остался таким, каким был до Вильгельма Завоевателя, а еще лучше — альтернативные языки, альтернативная вселенная, где мир четко разделен на добро и зло, где языки и субъекты разделены на «красивых» и «уродов».

Христос говорит в Евангелии, что есть два пути: «широкие врата» и узкий путь к спасению (Мф 7:13). Такова суровая реальность любви: пройти ее путь до конца — это подвиг и «узкий путь». Толкин же отказывается от реальности (=любви) в принципе: и от широкого пути (соблазны мира и материи), и от узкого пути (героизм любви в этом полном соблазнов мире). Он формулирует в эссе «О волшебной сказке» свой манифест (цитируя шотландскую балладу о Томе Рифмаче):

Вон видишь — узкая тропа

В колючей чаще пропадает?

Путь Добродетели, но там

Идти немногие желают.

А видишь — путь широкий лег

В лугах, где линии густые?

То — Путь Греха, хотя его

Дорогой в Рай зовут иные.

Смотри — еще дорожка есть

Через осиновую рощу:

То к эльфам путь, в Страну Чудес.

Пойдем туда сегодня ночью?..

Эскапистский проект заложен в мировоззрении Толкина (так дерево с картины в «Листе кисти Ниггля» прорастает в «иной реальности») — и все же удивительно, что он оказался столь действенным. Сотни тысяч людей, если не миллионы, меняли имя и гендер, уходили из социальной реальности в волшебный мир. А сегодня «Властелин колец» не только уводит из мира, но и внедряет двоичную оптику в актуальный дискурс: «орки» стали официальным термином, им оперируют в СМИ, не говоря уж о соцсетях.