Толкин мог изобразить любовь к женщине, как, например, любовь Сэма к своей дочке Эланор в неопубликованном эпилоге к «Властелину колец» — но эта любовь исключает Третьего. Эланор для него не их с Розой ребенок (он к ней относится иначе, чем к другим детям), не Другой — но копия его самого, его двойник, с которым Сэм уходит в идиллическую «эльфийскую» реальность из тяготящей его реальности семьи.

Толкин подчеркивает, что у Эланор не хоббитская, а скорее эльфийская внешность — она «красивая», «стройней, чем бывали хоббитские девушки, и с более белой кожей». Ее красоту он постоянно хвалит — на ее вопрос о «цветке в Лориэне» Сэм отвечает: «Ты можешь увидеть куда более красивый цветок, если посмотришь в свое зеркальце», вообще обращается к ней ласково («Элли», «милая»), восхищенно подхватывает в разговоре все предложенные ею темы, а вопросы других детей игнорирует или ругает; на поток вопросов сына раздраженно говорит, что тот «хуже Голлума».

Жене ему тоже нечего сказать — оставшись наедине, они вспоминают почему-то об окончании войны за Кольцо. «В этот день семнадцать лет тому назад, жена моя Роза, я не думал, что увижу тебя. Но я по-прежнему надеялся». Этот разговор совершенно нереалистичен: неужели за 16 лет у них не было возможности об этом поговорить? С Розой нет ни реальности времени (только прошлое), ни реальности пространства. Она — простая хоббитская женщина — в ответ вспоминает не реальное возвращение, здесь, в Хоббитании, но почему-то день 25 марта, когда Кольцо было уничтожено, и она вдруг ощутила «надежду» и запела. Реальной остается только война за Кольцо — но не отношения мужа и жены.

Видимо, когда в их любви появился Третий (Эланор), Сэм ушел в двоицу с дочерью и «отключился» от жены — так же, как сам Толкин ушел в симбиотические отношения с сыном Кристофером, а с женой стал жить в разных комнатах. Таким же образом Фродо забывает о своей любви к Бильбо, просто не вспоминает о нем ни разу практически, — он «переключается» на сыновнюю привязанность к Гэндальфу. Точно так же в «Листе кисти Ниггля» мистер Пэриш, который в начале рассказа страшно беспокоится о здоровье своей жены, а художника не видит в упор, «переключается» на Ниггля, начинает с ним работать и его понимать, а о жене больше не вспоминает.Это особенность двоицы — ее участники заменимы, а Третий полностью исключается, исчезает память о Третьем.

Характерно, что Cэм дал Эланор особое, не хоббитское имя, и ласково его варьирует («Элли», «Эланориэлле»). Ее имя влечет ее к эльфам, делает ее высокой и красивой. С именем Эланор Толкин (и Сэм) проявили фантазию, а вот на остальных детей ее не хватило совсем. Если в описании Эланор подчеркивается ее эльфийская красота, ее принадлежность к «высшей расе», то описания других детей лишены каких-либо характерных черт, подчеркивается только то, что они «копия» отца (в случае Фродо-младшего), или то, что они «маленькие» («Роза, Мерри и Пиппин сидели в креслах, которые были им слишком велики»). Младшие — все скопом — характеризуются через «размер кресел», они совсем лишены индивидуальности.

Семья для Толкина, при всей его упорной католической верности — есть что-то нереалистичное, формальное, идея. Это проявляется, когда Сэм «взрывается» в ответ на ропот младших сыновей, не желающих идти спать:

«— Это нечестно, — сказали Мерри и Пиппин, которым было меньше десяти лет. — После ужина нам сразу придется отправляться в постель.

— Не говорите таких вещей, — сурово сказал Сэм. — Если нечестно, что Элли и Фро позволено не ложиться после ужина, значит, нечестно, что они старше вас, и нечестно, что я ваш отец, и вы — не мои дети. Так что больше не болтайте чепухи, делайте, что велят и что должно, или я скажу Королю.

Они уже слышали эту угрозу, но на этот раз что-то было в голосе Сэма такое, что она прозвучала гораздо более серьезно, чем обычно».

Здесь характерно все: и то, как злится Сэм в ответ на их ропот (в то время как непослушанием Эланор он восхищается — но не как Другим, а тем, что она напоминает ему его в молодости). И то, что других детей он не различает («сказали Мерри и Пиппин»). Ни Сэм, ни автор не обращают внимания, кто из детей выказал своеволие, они как сиамские близнецы (причем их нераздельная «пара» — в свою очередь, вторична, копирует «двоицу» взрослых Мерри и Пиппина). И характерно, что для Сэма семья нереальна, он легко может сказать «нечестно, что я ваш отец, и вы — не мои дети». И то, что он детям регулярно угрожает, апеллируя к Власти.

Любовь во «Властелине колец» — это всегда любовь старшего к младшему (или наоборот), причем старший обладает властью. Фродо в некотором смысле аналогичен Христу (Толкин совершенно осознанно вложил в книгу свое понимание католичества), он — слабый, «агнец», «малый сей», его подвиг «свершается в немощи». Но характерно, что он этот жребий не выбрал сам, он пошел в путь не ведомый личным порывом, как апостолы, которые бросили все и пошли за Христом, ведомые именно любовью с первого взгляда (никаким авторитетом, никакой «властью» Христос в то время не обладал). А Фродо берет на себя свое бремя, потому что его просит Гэндальф и просит Элронд, его на эту роль «назначает» власть, которую он признает.