Главнейшими источниками при создании «На каждый день», кроме новых мыслей Толстого, записанных специально для этого произведения, автору служили:

1) Дневники его за годы 1900—1902, выписки из которых, по его поручению, были сделаны H. Н. Гусевым.

2) «Свод мыслей Толстого», составленный В. Г. Чертковым и его сотрудниками8и заключающий систематически подобранные мысли Толстого по различным вопросам.

3) «Круг чтения», второе издание, вновь проредактированное автором в 1908 г. Автор пользовался корректурами этой книги (которая вышла в издании т-ва Сытина, в 4 томах, лишь в 1910—1913 гг.).

4) Не использованные для первого издания черновики «Крута чтения».

Кроме того, можно назвать еще следующие книги, использованные Толстым при создании «На каждый день»:

Толстой Л. H., «Мысли о Боге», изд. «Свободное Слово». Christchurch, England. 1900.

Толстой Л. H., «О смысле жизни», изд. то же. 1901.

Толстой Л. H., «Патриотизм и правительство», издание то же. 1900.

Толстой Л. H., «Рабство нашего времени», изд. то же. 1900.

Толстой Л. H., «Что такое религия, и в чем сущность ее?», изд. то же. 1902.

Толстой Л. H., Мужчина и женщина. О половом вопросе, изд. «Посредник». М. 1906.

Балу Адин, «Учение о христианском непротивлении злу насилием». Перевод с английского, изд. «Посредник» № 697. М. 1908.

Ветринский Ч., «Герцен». (Библиотека «Светоча» под редакцией С. А. Венгерова). Спб. 1908.

Гейм проф., «Половая жизнь с точки зрения естественной истории развития». Перевод с немецкого В. Деловой, изд. «Посредник». М. 1902

Гусев H. H., «Народный украинский мудрец Григорий Саввич Сковорода», изд. «Посредник» № 567. М. 1906.

«Изречения Магомета, не вошедшие в Коран». Перевод с английского С. Д. Николаева. (В то время рукопись; были напечатаны «Посредником» в 1910 г.).

Наживин Ив., «Письмо к молодежи о половом вопросе». М. 1908.

«Тайный порок». Вып. I, изд. «Посредник». М.

Эльцбахер П. проф., «Сущность анархизма». Перевод под ред. и с предисловием М. Андреева, т. 1, книгоиздательство «Простор». Спб. 1906.

Angelus Silesius, «Cherubinischer Wandersmann». Verlegt bei Eugen Diederichs. Jena und Leipzig. 1905.

Baba Premand Bharati, «Shree Krishna. The Lord of Love». New-York. 1904.

Следует, однако, иметь в виду, что, пользуясь в своем труде мыслями чужих авторов, Толстой относился к ним совершенно свободно, вносил в них изменения, сокращал и дополнял по своему усмотрению. Поэтому он предпочитал обозначать фамилии авторов с прибавлением слова «по» («по Канту», «по Руссо» и т. д.). Для характеристики приемов редактирования Толстым мыслей других авторов, включенных им в свой труд, приведу два характерные примера.

Толстой берет выдержку из книги Шопенгауера «Parerga und Paralipomena». Привожу параллельно цитату Шопенгауера в том виде, в каком она была переведена для Толстого, и три его последовательные редакции. Курсивом отмечены изменения, внесенные Толстым.

Первоначальный перевод.

Кому приходится жить среди людей, тот не должен безусловно отвергать ни одну индивидуальность, явленную и дарованную, как ни как, природой: даже самую дрянную, самую жалкую или потешную. Напротив, он должен все их признать, как нечто не подлежащее изменению, что так и должно быть, как оно есть — вследствие вечного и метафизического принципа, и в тягостных случаях думать: «да, верно, должны быть на свете и такие уроды». Относясь же к ним иначе, он совершает несправедливость и вызывает другого на войну не на живот, а на смерть. Ибо никто не может переделать свою индивидуальность, т. е. свой нравственный склад, свои познавательные способности, темперамент, физиономию и т. д. И если мы вполне и бесповоротно осуждаем все его существо, то ему остается только бороться против нас, как против смертельного врага: в самом деле, ведь мы соглашаемся признать за ним право на существование лишь под тем условием, что он станет иным, чем каков он неизменимо есть. Поэтому, чтобы иметь возможность жить среди людей, мы должны терпеть и сносить всякого с данной его индивидуальностью, какова бы она ни была, и заботиться лишь о том, чтобы воспользоваться ей, как она есть, со всеми ее свойствами; но — не рассчитывать на ее изменение и не осуждать ее, как она есть, бесповоротно.

Шопенгауэр.

Первая редакция Толстого.

Живясреди людей,нельзябезусловно отвергатьникакую личность:даже самую дрянную, самую жалкую илисмешную.Необходимовсе их признать как нечто не подлежащее изменению,как нечто такое, что так и должно быть, как оно есть — вследствие вечноговысшего закона. Втяжелыхслучаях думатьнадо так: «да, должны быть на свете и такие уроды».Если же мы относимсяк ним иначе,мы совершаемнесправедливость ивызываем такие отвергнутые личностина войну не на живот, а на смерть. Ибо никто не может переделать свою индивидуальность, т. е. свой нравственный склад, свои познавательные способности, темперамент, физиономию и т. д. Еслижемы вполне и бесповоротно осуждаем всё его существо, то ему остается только бороться против нас, как против смертельного врага: в самом деле, ведь мы соглашаемся признать за ним право на существование лишь под тем условием, что он станет иным, чем каков он неизменимо есть.И потому, чтобы иметь возможность жить среди людей, мы должны терпеть и сносить всякого с данной его индивидуальностью, какова бы она ни была, и заботиться лишь о том, чтобы воспользоваться ей, как она есть, со всеми ее свойствами; но — не рассчитывать на ее изменение и не осуждать еетакою, какаяона есть, бесповоротно.

Шопенгауэр.

Вторая редакция Толстого. («Круг чтения», изд. 1-е. 7 января, 1.)

Живя среди людей,не следует презиратьникакую личность, даже самуюнизкую, жалкую или смешную. Необходимосчитаться со всякой личностью, признавая в ней всё ей присущее и неизменное, как следствиевечного высшего закона.Дажев тяжелых случаяхследуетдумать так: «Да, на свете должны быть и такие уроды». Если же мы относимся к нимвраждебно,томыне толькосовершаем несправедливость,но ивызываем таких отвергнутых личностей на войну не не живот, а на смерть.Ведьникто не может переделать своей индивидуальности, т. е. своегохарактера, способностей, темперамента, физиономии и т. д.

Для той личности, сущность которой нами осуждается,остается только боротьсяс нами, каксосмертельным врагом: ведь, в самом деле,самоеправоеена существованиепризнается намилишь пододнимусловием, чтоона изменится, тогда как она неизменима.

Апотому, чтобы иметь возможность жить среди людей, мы должнывыносить всякую личность с присущей ейиндивидуальностью,нисколько не рассчитываяна ее изменение и неосуждаяееза то, что она остаетсятакою,каковаона есть.

Шопенгауэр.

Третья редакция Толстого. («Круг чтения», изд. 2-е, 7 января, 11: «На каждый день», 6 марта, 10.)

Надо уважать всякого человека, какой бы он ни был жалкий и смешной. Надо помнить, что во всяком человеке живет тот же дух, какой и в нас. Даже тогда, когда человек отвратителен и душой и телом, надодумать так: «Да, на свете должны быть и такие уроды,и надо терпеть их». Если же мыпоказываем таким людям наше отвращение, то, во-первых, мы несправедливы, а во-вторых, вызываем такихлюдейна войну не на живот, а на смерть.Какой он ни есть, онне может переделатьсебя; что же ему больше делать, как толькобороться с нами, как с смертельным врагом? Ведь в самом деле,мы хотим бытьс ним добры только, если он перестанет быть таким, какой он есть. А этого он не может. Ипотомунадо быть добрым со всяким человеком, какой бы он ни был, и не требовать от него того, чего он не может сделать: чтобы он стал другим человеком.

По Шопенгауеру.

Второй пример — притча индусского мыслителя Рамакришны, перевод которой был прислан Толстому П. А. Сергеенко.

Первоначальный перевод.

Однажды гордыня вошла в сердце божественного мудреца Нарады, и он думал, что нет никого более верующего, чем он. Читая в душе его, Вишну сказал:

«Нарада, пойди в такое-то и такое-то место, там есть человек, глубоко мне преданный, познакомься с ним». Нарада пошел туда и нашел крестьянина, который, встав рано утром, произносил имя Хари (Вишну), брал плуг свой и пахал целый день. К ночи он возвращался и, ложась спать, во второй раз произносил имя Хари. Нарада подумал: «Как можно сказать, что этот крестьянин любит Бога? Я вижу, как он погружен в свои мирские дела, и нет в нем признаков благочестивого человека». Вернулся тогда Нарада к Господу и сказал ему всё, что думал о новом знакомце своем. Господь сказал: «Нарада, возьми эту чашу, полную масла, обойди вокруг города и вернись, но смотри, чтобы ни капли масла не пролилось на землю». Нарада поступил, как ему было сказано, и, когда вернулся, Господь спросил его: «Нарада, сколько раз вспомнил ты обо мне во время твоего хождения»? — «Ни разу, Господи, — ответил Нарада. — И как мог я, когда должен был смотреть за этой чашей, до краев полной маслом?» Гоподь сказал тогда: «Эта одна чаша с маслом так поглотила внимание твое, что ты ни разу не вспомнил обо мне; взгляни же на этого крестьянина, который, удрученный тяжелыми семейными заботами, всё же два раза в день вспоминает меня».

Первая редакция Толстого.

Спасался один монах в пустыне. И не переставая, весь день читал молитвы и ночью вставал два раза, чтобы молиться. Пищу ему приносил крестьянин. И когда он пришел к старцу и рассказал ему про свою жизнь и про то, как он много молится, старец сказал ему: «Это все хорошо, но всё-таки сходи и посмотри, как живет тот крестьянин, который носит тебе пищу. Может быть, ты научишься чему-нибудь у него». Монах пошел к крестьянину и провел с ним день и ночь. Крестьянин вставалрано утроми только говорил: «Господи!»и шел на работуи пахал целый день. К ночи он возвращался и, ложась спать, во второй разговорил: «Господи!» Монах посмотрел на него и подумал: «Нечему мне учиться у крестьянина, занят он только работами, а о Боге не думает».Вернулся тогдамонах к старцуи сказал ему,что он был у крестьянина, но не нашелничего поучительного. «Он не думает о Боге, а только два раза в день поминает его». Тогда старецсказал: «Возьмиты вотэту чашу, полную масла, обойди вокругдеревнии вернись, но смотри, чтобы ни капли масла не пролилось на землю».Монах сделал, как ему было сказано, и, когда вернулся,старецспросил его:

«Скажи, сколько раз вспомнил тыо Боге, пока нес чашу?» Монах признался, что ни разу не вспомнил. «Я, говорит, только о том и думал, как бы не пролить масла». И старецсказал: «Эта одна чаша с маслом такзаняла тебя, что ты ни разу не вспомнило Боге. А крестьянин и себя, и семью, и тебя кормит своим трудом и заботой и тодва раза в день вспоминаето Боге».

Последняя редакция Толстого («На каждый день», 11 марта, 9).

Спасался один монах в пустыне. И не переставая читал молитвы и ночью вставал два раза, чтобы молиться. Пищу ему приносил крестьянин.И нашло на него сомнение: хорошо ли такое житье? И пошел он к старцу посоветоваться.Пришелонк старцу и рассказал ему про свою жизнь, про то, как он молится,и какими словами, и как по ночам встает, и как кормится подаянием и спросил: хорошо ли он так делает?— Всёэтохорошо, — сказал старец, — но сходи и посмотри, как живет тот крестьянин, который носит тебе пищу. Может быть, ты научишься чему-нибудь у него.

Монах пошел к крестьянину и провел с ним день и ночь. Крестьянин вставал рано утром и только говорил: «Господи!» и шел на работу и пахал целый день. К ночи он возвращался и,когда ложилсяспать, во второй раз говорил: «Господи!»

Посмотрелтакмонах нажизнь крестьянина. «Нечему мне учитьсятут», подумалониподивился, зачем старец посылал его к крестьянину.

Вернулся монах к старцу и сказал ему, что он был у крестьянина, но не нашел ничего поучительного. «Он не думает о Боге и только два раза в день поминает Его».

Тогда старец сказал: «Возьми ты вот эту чашу, полную масла, обойди вокруг деревни и вернись, но смотри, чтобы ни капли масла не пролилось на землю».

Монах сделалтак, как ему было сказано, и когда вернулся, старец спросил его:

«Скажи, сколько раз вспомнил ты Бога, пока нес чашу?»

Монах признался, что ни разу не вспомнил. «Я, говорит, только о том и думал, как бы не пролить масла».

И старец сказал: «Эта одна чаша с маслом так заняла тебя, что ты ни разу не вспомнил о Боге. А крестьянин и себя, и семью, и тебя кормит своими трудами изаботами, и то два раза в день вспоминает о Боге».

Итак, следует признать, что и в тех случаях, когда Толстой приводил в своем труде мысли других мыслителей, его авторство в этих мыслях было очень значительно. Весьма немного чужих мыслей помещены Толстым без всяких изменений. Он, очевидно, руководился теми же соображениями, которые заставили его 22 февраля 1886 г. написать В. Г. Черткову по поводу перевода романа Диккенса «Крошка Доррит» для народного издания «Посредник»: «Надо только как можно смелее обращаться с подлинником: ставить выше Божью правду, чем авторитет писателя».9

Помимо этого, есть много чисел в «На каждый день», в которых все мысли от первой до последней принадлежат самому Толстому.