1.

Была масляница. Послѣдній день. Выпили мужики. Помянулъ одинъ про худое дѣло другого, огрызнулся мужикъ. Слово за слово, вступились другіе, стали ругаться. Толконулъ одинъ другого; подрались мужики такъ, что одному бороду выдернули, другому два зуба вышибли, глаза подбили. Насилу розняли мужиковъ. И разошлись по домамъ. Сидятъ мужики по домамъ, бабы собираютъ ужинать. И вспомнилъ одинъ, что нынче прощеный день. «А что, — говоритъ, — братцы, хоть они мнѣ и глазъ подбили, а нехорошо мы сдѣлали, надо помириться. Пойдемъ, какъ должно, проститься». Согласились и другіе мужики и пошли къ тѣмъ, съ какими дрались, и стали просить прощенія. Сознались и тѣ и поклонились другъ дружкѣ и помирились.

Хорошаго мало и въ винѣ и въ дракѣ, да по крайней мѣрѣ почуяли свой грѣхъ люди и покаялись.

Не то бываетъ на войнѣ: сойдутся люди не то, что бороду вырвать или глазъ подбить, а на смерть калѣчатъ, убиваютъ сотни тысячъ людей. И не то что не каются, а прославляются тѣмъ, что побили много народа. Какъ ни велико зло отъ войны, что разоряютъ, калѣчатъ, убиваютъ людей, самое худшее зло отъ войны — то, что люди дѣлаютъ самый великій грѣхъ убійства и не каются.

2.

Нельзя взвѣсить того нравственнаго зла, которое производитъ существованіе военнаго сословія и вызываемыя имъ войны. Видъ всякаго совершаемаго зла развращаетъ людей. Когда же, какъ при существованіи военнаго сословія, занятаго только приготовленіемъ къ убійству, убійства на войнахъ не только открыто совершаются, но возводятся въ доблесть, вредъ этотъ ужасенъ.

3.

По божьему закону никто не можетъ сказать про какую бы то ни было часть земли — большую или малую: земля эта моя, я одинъ, молъ, могу жить и работать на ней и всѣхъ могу согнать съ нея.

Этого по божьему закону не можетъ быть, потому что всѣ люди равны передъ Богомъ, и земля дана Имъ всѣмъ людямъ: и тѣмъ, которые теперь живутъ, и тѣмъ, которые и нынче, и завтра, и не переставая родятся на ней. Если бы можно было богатымъ людямъ покупать землю и владѣть ею, то могло бы случиться то, что богатые люди скупили бы всю землю и позволяли бы жить на ней только тѣмъ, которые угодны имъ. Тѣхъ же, которые неугодны имъ, они бы могли спихнуть съ земли, т.-е. убить. Развѣ это возможно?

Плылъ корабль по морю, сдѣлалась буря, корабль сталъ тонуть, и всѣ, кто были на кораблѣ, спаслись, какъ могли, на островъ. Одни приплыли раньше, другіе позже. Что же, разве могутъ тѣ, которые приплыли раньше на островъ, запретить тѣмъ, которые приплыли послѣ, жить на островѣ и кормиться землей?

То же самое и со всей землей. Теперь люди живутъ и кормятся землей. Ну, а что же тѣ, которые родятся теперь? Развѣ они не такіе же люди? И такое же у нихъ право на землю. Земля не можетъ быть собственностью одного или нѣсколькихъ людей, она — собственность всѣхъ. И потому, тотъ, кто владѣетъ землей, долженъ платить за нее всѣмъ то, чтò стоитъ это владѣніе. Тогда всѣмъ будетъ ровно, и никто не будетъ владѣть землею, не работая или дурно работая на ней.

4.

Войны, если и будутъ когда-либо уничтожены, уничтожатся не сверху. Война выгодна слишкомъ многимъ. Уничтожится война только тогда, когда всѣ тѣ, которые наиболѣе страдаютъ отъ войны, поймутъ, что имъ надо повиноваться требованіямъ Бога, живущаго въ нихъ, а не людямъ. И просто перестанут повиноваться тѣмъ, кто принуждаютъ дѣлать зло, противное ихъ природѣ и волѣ Бога.

5.

Правительственная власть держится всегда только насиліемъ. Если люди не исполняютъ того, чтò имъ предписывается, правительства разоряютъ, сажаютъ въ тюрьмы, казнятъ. Безъ такихъ дѣлъ никогда не можетъ стоять никакая власть. Дѣла же эти противны свободѣ человѣка, достоинству его и, главное, закону Бога — любви. И потому и правительства съ своими дѣлами противны закону Бога — любви.

6.

Машина государственная есть страшная машина. Если бы люди понимали все ея зло, они никогда бы не устраивали ее и не пользовались ею.

7.

Если человѣкъ навѣрное знаетъ высшій законъ своей жизни, то онъ не станетъ подчиняться закону, который предписываютъ ему люди, не признающіе высшаго закона и, кромѣ того, несогласные между собой, другъ на друга нападающіе и называющiе себя одни — французскимъ, другіе — нѣмецкимъ, третьи — русскимъ правительствомъ.

8.

Государственное устройство есть временная форма, въ свое время возникшая и въ свое время подлежащая уничтоженію. Время это наступило. Государственное устройство въ наше время несовмѣстимо съ сознаніемъ большинства.

9.

Большая часть злыхъ дѣлъ, совершаемыхъ людьми: воровства, ограбленія, убійствъ, совершались и совершаются во имя суевѣрій людскихъ, соединяющихъ членовъ одного государства, народа, церкви. Избавленіе отъ этого обмана — въ признаніи себя не членомъ какой бы то ни было части человѣчества, а сыномъ Божьимъ.

10.

Не можетъ быть доброй жизни, если слѣдовать древнему Моисееву закону: «око за око и зубъ за зубъ». А на этомъ законѣ стоитъ все государство съ своимъ правительствомъ.

11.

Если человѣкъ подчиняется законамъ людскимъ, онъ чувствуетъ себя рабомъ однихъ людей и разъединеннымъ съ другими, и жизнь для него становится зломъ; если же онъ подчиняется закону Бога, онъ чувствуетъ себя свободнымъ отъ всѣхъ человѣческихъ узъ и соединеннымъ со всѣми существами міра, и жизнь его становится благомъ.

12.

Когда отдельные люди дѣлаютъ насильническіе дѣла: убійства, грабежи, то дѣла эти не такъ вредны, какъ когда тѣ же дѣла дѣлаютъ люди, считающіе себя въ правѣ это дѣлать, какъ это дѣлается слугами государства: сборщиками податей, губернаторами, военными, начальниками. Когда это дѣлаютъ отдѣльные люди, и они и другіе люди знаютъ, что это дурно; когда же дѣлается это слугами правительства, то они не только не стыдятся этого, но гордятся, и считаютъ это добрыми дѣломъ.

13.

Надо помнить, что есть законъ, общій всѣмъ людямъ и самый важный, — такой законъ, отъ которого нельзя отступать: законъ Божій. Законы государства тогда особенно вредны, когда они противны Божескому закону. Надо помнить это и если они не согласны съ Божескимъ закономъ, не исполнять ихъ.