1.

Всё не важно, кроме того, чтò мы делаем в настоящую минуту, потому что только эта одна минута наверное принадлежит нам.

2.

Хорошо не думать о завтрашнем дне; но для того, чтобы не думать о нем, есть только одно средство: думать, не переставая, о том, так ли я исполняю дело настоящего дня, часа, минуты.

3.

Хорошо почаще вспоминать о том, что наша истинная жизнь — не одна наружная, телесная, какую мы проживаем здесь, на земле, на наших глазах, но что вместе с этой жизнью есть в нас и другая, внутренняя жизнь, духовная, которой не было начала и нет конца. Видимая телесная жизнь наша это — то же, что леса для постройки здания. Леса сами по себе нужны только до тех пор, пока строится здание. Когда же здание кончено, они ненужны, их снимают. То же и с нашей телесной жизнью. Она нужна только для постройки здания духовной жизни. А когда это здание построено, тело уничтожается. Когда мы видим огромные, высокие, скрепленные железом леса, а самое здание только чуть поднимается над фундаментом, нам кажется сначала, что все дело в лесах, а не в здании. Когда же здание готово, и леса сняты, мы забываем о них.

Хорошо напоминать себе и друг другу, что как леса только затем, чтобы можно было построить здание, так и тело наше только затем, чтобы выросла жизнь духовная, которая складывается камень за камнем моментами настоящего.

4.

Только когда не руководишься ни прошедшим, ни будущим в своих поступках, можешь, живя только в настоящем, поступать вполне любовно.

5.

Жизнь только в настоящем. Способность помнить прошедшее и представлять себе будущее даны нам для того, чтобы, руководясь соображениями о том или другом, вернее решать поступки настоящего, а никак не для того, чтобы жалеть о прошедшем или готовить будущее.

6.

По ходячему представлению о жизни, жизнь человеческая есть кусок времени от рождения и до смерти его животного. Но это не есть жизнь человеческая; это только одно из проявлений жизни человека.

Человеку прежде всего представляются видимые цели его личности целями его жизни. Цели эти видимы и потому кажутся понятными.

Цели же, указываемые ему его разумным сознанием, кажутся непонятными, потому что они невидимы. И человеку сначала страшно отказаться от видимого и отдаться невидимому.

Человеку требования животного, которые исполняются сами собой и видимы и на себе, и на других, кажутся просты и ясны, новые же невидимые требования разумного сознания представляются противоположными; удовлетворение их, которое не делается само собой, а которое надо совершать самому, кажется чем-то сложным и неясным. Страшно и жутко отречься от видимого представления о жизни и отдаться невидимому сознанию ее, как страшно и жутко было бы ребенку рождаться, если бы он мог сознавать свое рождение, — но делать нечего, когда очевидно, что видимое представление влечет к смерти, а невидимое сознание одно дает жизнь.

7.

Большие, важные, великие дела, которые могут быть окончены только в будущем, всё это — не настоящие дела, не для Бога сделанные. Если веришь в Бога, то будешь верить в жизнь в настоящем, будешь делать те дела, которые вполне закончены в настоящем. Наибольшее сближение с Богом — это наибольшее сосредоточение в настоящем, и наоборот.

8.

Сознание своего нездоровья, заботы об устранении его, главное, мысль о том, что я теперь нездоров и не могу, а вот, дай, выздоровлю, тогда сделаю, — всё это большое заблуждение. Это, ведь, значит говорить: не хочу того, чтò мне дано, а того, чего нет. Сейчас, всегда можно радоваться тому, чтò есть, и делать из того, чтò есть (т.-е. тех сил, какие есть), всё, чтò можно.

9.

В жизни, в настоящей жизни не может быть ничего лучше того, чтò есть. Желать другого, чем то, чтò есть — кощунство.