В остальной части этой книги мы будем обсуждать жизнь и письма Павла, миссию и теологию. Но здесь, сразу же, мы подчеркиваем самый важный основополагающий факт о нем: Павел был еврейским мистиком Христа.

Мы начинаем со слова «мистик» и близких по смыслу – «мистический» и «мистицизм». Из-за разнообразия смыслов и неоднозначных коннотаций в современной культуре, они нуждаются в объяснении. Наиболее распространённая коннотация этих слов в современном употреблении - пренебрежительная. Сказать про что - то "это звучит мистически" или "похоже это мистицизм" означает, что это не всерьез. Это что-то неопределенное, нечеткое, необоснованное, возможно, потустороннее и неуместное.

В академическом мире термин не пренебрежительный, а скорее неоднозначный. Он используется некоторыми учеными в очень узком и точном смысле, а некоторыми в гораздо более широком смысле. Те, кто определяет его узко, видят в нем необычное и очень специфическое религиозное явление. Они рассматривают мистицизм, в иудаизме и христианстве, как пост библейское развитие и не используют термины “мистика” или “мистицизм” для библейского периода.

Мы относимся к числу тех, кто определяет термин более широко. Кратко в пять слов, которые, конечно, нужно пояснить, мистицизм - это есть единение(union) с Богом. Мистик - это тот, кто живёт в единении (union) и общении с Богом. Разница между единением и общением относительно невелика: первое предполагает чувство «единства» с Богом, второе, чувство связи с Богом, которое глубоко и интимно.

У большинства мистиков есть «мистические переживания» - т.е. экстатические переживания, в которых есть яркое чувство присутствия Бога, или Священного, или их реальности. Термины, которые мы используем взаимозаменяемы. Экстатический опыт является неординарным состоянием сознания. В этом опыте человек, как бы «из» или «за» обычного сознания и в этом состоянии имеет чувство «переживания» Бога. Бог становится эмпирической реальностью. В этом смысле, мистики знают Бога. Они не просто верят в Бога, но перешли от веры к реальному опыту.

Столетие назад Уильям Джеймс в книге «Многообразие религиозного опыта» приводится классическое определение мистических переживаний. Такой опыт, по его словам, предполагает живое чувство единства и просветления. Поскольку мы только что говорили о первом, мы переходим ко второму.

«Просветление» имеет не одну коннотацию в контексте мистических переживаний. Опыт часто включает свет. Иногда он включают в себя видения света или существо света-photism, если использовать термин Джеймса. Они также могут включать в себя видение мира как сияющего, как полного света. Земля «исполнена славы Божией» (ИС. 6: 3), то есть мир, полный сияющего свечения священного. Иногда этот свет становится желтым или золотым. Мирча Элиаде, самый известный ученый двадцатого века сравнительных религий, назвал это «опытом золотого мира».

«Просветление» имеет еще одну коннотацию в контексте мистических переживаний. Они часто включают в себя чувство «прозрения», яркое чувство видения более ясно, чем когда-либо прежде. И то, что человек видит – «как же на самом деле обстоят дела». Использовать другое слово Уильяма Джеймс, noetic - оно включают сильное чувство познания, а не просто экстатическое чувство. Люди, которые имеют такой опыт, испытывают радикальный сдвиг восприятия - они начинают видеть по-другому.

«Просветление» это не только трансформированный способ видеть, но и то, что продолжается потом у испытавшего это. Многие говорят об этом как о переходе от тьмы к свету, от слепоты к зрению, от сна до пробуждения. Так, например, Будда после своего мистического опыта под деревом Бо стал «просветлённым», «пробуждённым». В Новом Завете тот же самый эффект упоминается с изображением слепоты и зрения в стихе знакомого гимна «Удивительная благодать»: «Я когда-то был слеп, но теперь я вижу» (см. также Иоанна 9). Зрение трансформируется; мистики видят по-другому из-за того, что им довелось пережить.

В этом широком смысле такие тексты как Деяния и Послания Павла показывают, что Павел был мистиком и был «просветлённым». В этом важнейшем факте, Деяния и Павел сходятся. Позже, в главе 3, мы также увидим некоторые различия. Согласно Деяниям, Павел имел мистический опыт Иисуса, который был преобразующим событием его жизни. Это изменило его от Саула, преследователя Иисуса, до Павла, провозглашающего Иисуса. В Деяниях это произошло на «дороге в Дамаск», фраза, которая вошла в наш язык, чтобы описать радикальный, изменяющий жизнь опыт. Мы называем это сокращённо опытом Павла в Дамаске.

Автор Деяний рассказывает историю трижды, один раз в рамках своего повествования (Деяния 9) и два раза в речах, приписываемых Павлу (Деяния 22; 26). Есть отличия в деталях, например, что пережили мужчины, путешествующие с Павлом, что исключает принятие трех рассказов, как точные факты. Очевидно, автор Деяния не заморачивался фактической стороной дела, иначе он бы мог согласовать эти три истории. Три рассказа сходятся в главном: Павел увидел Великий Свет и он услышал Голос, к которому он обратился как к «Господу»; голос отождествил себя с Иисусом; и опыт преобразил его.

Проиллюстрируем первый и самый полный рассказ. Павел направлялся из Иерусалима в Дамаск в Сирии, чтобы найти последователей Иисуса и привести их в Иерусалим. Затем

"3 Но по дороге, когда он уже был недалеко от Дамаска, его внезапно молнией озарил свет с неба. 4 Упав на землю, он услышал голос, говоривший ему: «Саул, Саул! Что ты Меня гонишь?» 5 «Кто Ты, Господь?» — спросил Савл. «Я Иисус, которого ты гонишь»". (Деян 9:3-5)

Павел видел «свет с неба», photism, по выражению Уильяма Джеймса. Он также услышал голос, который Джеймс называет «слышанием», иногда, но не всегда это часть мистического опыта.

Павел обратился к свету и голосу как к «Господу» и спросил « Кто ты?» Это говорит о том, что Павел не видел визуальную фигуру, а свет, как говорится в самом тексте. Затем голос объявил «Я-Иисус», отождествляя свет как Иисуса. Конечно, это был Иисус после Пасхи, воскресший Христос; исторический же Иисус, Иисус до Пасхи, был мёртв уже несколько лет.

По мере развития истории, тема «просветления» появляется снова. Свет был настолько ярким, что ослепил Павла (Деян 9: 9). Затем, три дня спустя, его привели к христианскому еврею в Дамаске по имени Анания. Анания возложил руки на Павла: «И Анания пошел, вошел в дом и, возложив на Савла руки, сказал: «Савл, брат мой, Господь - Иисус, который явился тебе в пути, - послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Святого Духа» (Деян 9:17-18). Теперь Павел видел по-другому, свет, который был Иисусом, и Дух, которым он был теперь наполнен, принесли просветление: «нечто вроде чешуи упало с его глаз, и его зрение восстановилось».

История в Деяниях 9 заканчивается крещением Павла, раннехристианским обрядом вхождения в общину. Павел стал «во Христе», как он выразился в своих письмах. «Во Христе» было для Павла новой идентичностью, которая включала новое сообщество и новый способ жизни.

Этот опыт был настолько решающим, что разделил жизнь Павла на две части: до Дамаска и после Дамаска. Обычно это называют опытом обращения, но это не совсем так, в зависимости от того, что мы подразумеваем под «обращением». В религиозном контексте слово имеет три значения, не все из которых относятся к Павлу. Первое - это обращение из нерелигиозного в религиозное, второе - обращение из одной религии в другую, и третье - обращение в рамках религиозной традиции.

Опыт Павла не был ни одним из первых двух. Очевидно, что он был глубоко религиозен до своего Дамасского опыта. По его собственным словам, он был исполнен религиозной страсти «ревностный к традициям моих предков»; «как к закону, фарисею; как к ревности, гонителю церкви; как к праведности по закону, непорочный» (Гал. 1: 14; Фил. 3:5-6). Более того, он не переходил из одной религии в другую. Христианство не только еще не было религией, отделённой от иудаизма, но Павел считал себя евреем, после своего обращения, и до конца своей жизни. У Павла было обращение: от одного способа быть евреем к другому способу быть евреем, от еврея фарисея к еврею-христианину.

Опыт Павла в Дамаске был его «призывом» к остальной части его жизни. Это призвало его к призванию, так же как в «историях о призваниях» великих еврейских пророков. Все три повествования в Деяниях сообщают, что его Дамасский опыт был поручением ему его призвания - стать апостолом язычников.

Подлинные письма Павла подтверждают картину, описанную в Деяниях. Павел имел опыт контакта с Иисусом, как живой реальности, и этот опыт преобразил его. Мы начинаем с Галатам 1: 13-17. Он описывает свою прежнюю жизнь как ревностного гонителя движения Иисуса. Затем он пишет:

«13 Вы, конечно, наслышаны о том, как я жил, когда был иудеем. Я беспощадно преследовал и уничтожал Церковь Божью.14 Во всем народе мне не было равных среди моих ровесников в том, что касалось нашей религии, и особенно ревностно я придерживался отеческих преданий. 15 Но Бог решил, по Своей великой доброте, избрать меня и предназначить Себе на служение еще до рождения из чрева матери и, 16 явив мне Своего Сына, велел возвестить о Нем всем народам. И тогда я ни к кому из людей не обратился за советом, 17 даже не пошел в Иерусалим к тем, которые стали апостолами до меня, но ушел в Аравию, а потом вернулся обратно в Дамаск» (Гал 1:13-17).

По его собственным словам, Павел свидетельствует, что у него был опыт Божественного Откровения («Бог был рад открыть мне своего сына»), который преобразил его и дал ему новое призвание. Два стиха позже, в 1:17, он связывает этот опыт с Дамаском. Коснувшись некоторых последующих событий в его жизни, он говорит: «После этого я вернулся в Дамаск».

В других письмах Павел также говорит о переживании Иисуса. Он делает это дважды в 1 Коринфянам. В 9: 1 он говорит, что «видел Иисуса, Господа нашего». Ничто в Деяниях или в его письмах не говорит о том, что Павел когда-либо видел Иисуса до Пасхи. В этом отрывке, очевидно, указано, что он видел Иисуса, воскресший после Пасхи, который является Христом и Господом.

Позже в том же письме он говорит об Иисусе, явившемся ему. В 15: 3-8 он называет людей, которым явился Воскресший Христос, и включает себя в список: «он явился и мне». Павел имел личный опыт воскресшего Христа и, что интересно, такой же что и, по его словам, был у всех тех, которых он упоминает в списке, в то числе Петра и других христианских апостолов.

Во 2 Коринфянам Павел говорит, что он «имел видения и откровения Господа». Обратите внимание на множественное число: мы не должны представлять, что Дамасский опыт был его единственным опытом воскресшего Христа. Затем он говорит о «человеке во Христе, который . . был схвачен и вознесен на третье небо». Хотя Павел здесь пишет от третьего лица, но он почти наверняка говорит о себе: « Наяву или в видении — не знаю, один только Бог знает — 4 он был перенесен в Рай и там слышал неизреченные слова, которые человеку нельзя разглашать». (2 Кор 12:1-4).

В отрывке говорится о входе на другой уровень реальности (третье небо, Рай), в экстатическом состоянии (”будь то в теле или вне тела, я не знаю“), где он слышал «слова которые человеку нельзя разглашать». Мы не думаем, что последняя фраза означает секретную информацию, которая в принципе может быть раскрыта. Скорее, это лучше всего понимать как нечто за пределами слов "вещи, которые невозможно выразить словами", как выразился более ранний перевод. Опять же, чтобы использовать язык Уильяма Джеймса, это мистический опыт, как невыразимый- превыше слов.

В другом отрывке в том же письме использует язык мистицизм

«18Мы же все, не закрывая лица покрывалом, видим, как в зеркале, сияние Славы Господней и преображаемся, становясь Его подобием и сияя все более яркой славой. Это совершает Господь, а Он есть Дух». (2 Кр 3:18)

«не закрывая лица» - это мистический образ - завеса снята. Так же и "видя славу Господа", сияющее сияние Господа "как бы отражается в зеркале" (см. Также 1 Кор. 13: 12: "а пока мы смутно видим в зеркале"). В результате мы "трансформируемся".

Все эти отрывки, как и многое другое, что можно процитировать, указывают на то, что Павел имел мистический опыт воскресшего Христа. Он «видел» Иисуса после Пасхи как Свет и Славу Божью, того, кто его просветлил и преобразил его.

Павел был не просто мистиком. Более точно, он был еврейским мистиком Христа. Он был еврейским мистиком Христа, потому что, как уже упоминалось, Павел был евреем и в своем уме никогда не переставал быть евреем. Он был еврейским мистиком Христа, потому что содержание его мистического опыта был Иисус как воскресший Христос и Господь. Впоследствии личность Павла стала "во Христе". И как христианский мистик, он заново увидел свой иудаизм в свете Иисуса.

Мы не представляем эту идею как консенсусную точку зрения. Ученые и богословы часто писали о Павле, не учитывая его призвание и послание как апостола Иисуса в его мистическом опыте пост-Пасхального Иисуса. Они относились к письмам Павла, как если бы они были в первую очередь о некотором наборе идей, которые необходимо систематизировать и объяснить.

Но наш взгляд не является уникальным(idiosyncratic). Столетие назад немецкий новозаветный ученый Адольф Густав Дейссман в своей книге «Павел: исследование социальной и религиозной истории» писал: «Всякий, кто отнимает мистический элемент у Павла, человека древности, грешит против слова Павла ‘Дух не угашайте”» (1 Фес. 5:19). Дейссман также утверждал, что фраза Павла "во Христе" (которая встречается более ста раз в подлинных письмах) «означает яркий, мистически опыт, как и соответствующий "Христос во мне"». Мы исследуем эти фразы в главах 5 и 7.

Помимо того, что Павел видел мистические переживания воскресшего Христа, которые превращаюют его из гонителя последователей Иисуса в проповедника Иисуса, есть еще одна важная трансформация, которую необходимо подчеркнуть. И это то, что его опыт воскресшего Христа изменил его восприятие власти, тех сил, которые распяли Иисуса.

Переживание Павлом воскресшего Христа несло с собой убеждение, что Бог воскресил Иисуса, что Бог оправдал Иисуса, что Иисус есть Господь. Но если Бог оправдал Иисуса, то силы, убившие его - римская имперская власть в сотрудничестве с еврейской Верховной жреческой властью - ошибаются. Это создает фундаментальную оппозицию в теологии Павла. Кто Господь: Иисус или империя? В Павле мистический опыт Иисуса Христа как Господа привел к сопротивлению имперскому видению и пропаганде другого видения того, каким может быть мир.