Разумно помнить, что, когда мы читаем письма, никогда не предназначенные для нас, современных людей, любые проблемы понимания являются нашими, а не писем. Иногда, правда, чужая почта нам все равно понятна, даже через две тысячи лет. Вот письмо, обнаруженное в Оксиринхе в Египте и датированное «[годом] 29 Цезаря [Августом], Пэйни 23», то есть для нас 18 июня 1 года до нашей эры:

«Иларион, Алисе-жене, сердечные приветствия, как и моим дорогим Берусу и Аполлонариону. Знайте, что мы все еще в Александрии. Не волнуйтесь, если все вернутся, я еще останусь в Александрии. Я прошу и умоляю тебя позаботиться о маленьком ребенке и как только я получу жалование, я пошлю его тебе. Если – да сопутствует тебе удача, – ты родила и он мальчик, пусть он живет, если девочка – выбрось ее. Ты просила Афродисиаса передать мне: "Не забудь меня". Как могу я забыть тебя? Прошу тебя, поэтому, не волноваться». ( Перевод Кураева А. POxy 4.744)

Илларион и другие оставили родной Оксиринх для работы в Александрийской столице Египта. Но, оказавшись там, Илларион не смог написать домой. Поэтому его взволнованная жена Алис, которая по египетским обычаям также была его сестрой, послала ему сообщение с кем-то по имени Афродизия. Это его ответ из Александрии. В начале, в своем письме, он приветствует Алису, мать их Берусу, и их сын Apollonarion. Мы также можем ясно видеть ужасную разницу в отношении этого отца к тому, чтобы иметь сына и иметь дочь. Дочь должна быть "изгнана" - оставлена или на ступенях храма, и обречена на рабство, или даже на мусорной свалке обречена умереть.

Для более полного понимания этого единственного письма сегодня нам необходимо: во-первых, изучить само письмо; затем поместить его в контекст жизни этой семьи; и, наконец, поместить его в более широкую культурную и социальную матрицу современного письму Египта. Но даже когда мы работаем через эти переплетенные слои контекста, мы всегда пытаемся сделать только одно: превратить письмо в «историю». Эта изначальная «история» была хорошо известна всем, кто первоначально упоминался в письме, но—для нас-перевод необходим не только с греческого на английский, но и от письма к рассказу. И что перевод был сделан, надо задавать вопросы письму, много вопросов.

Напомним, что, как мы говорили в Главе 1, когда мы читаем Павла, мы читаем чужую почту. Единственный способ понять письмо Павла, это превратить их в историю Павла, разбирая его путь через Матрицу Павла одного письма, в пределах всех его других писем, в рамках диаспоры иудаизма в Римской Империя.

В первом разделе этой главы мы делаем это для одного из писем Павла. Мы переходим из письма назад в историю, что бы полностью понять все, что связано с ним. Тем самым мы реконструируем его историческую ситуацию, чтобы понять его богословскую функцию. Так мы будем читать все письма, и вы будете рады узнать, что выбранный текст будет в одну главу письма к Филимону, а не шестнадцать глава Послания к Римлянам!

Во втором разделе этой главы, мы сосредоточимся на теме этого письма рабстве. Мы покажем, на примере рабства, как радикальный Павел, письма к Филимону, трансформируется: во-первых, в консервативного «Павла» писем к Колоссянам и Ефесянам, а затем в реакционного «Павла» письма к Титу. Мы посмотрим, как в самом Новом Завете исторический Павел становится: пост-Павлом, псевдо-Павлом и анти-Павлом.

В третьем и последнем разделе этой главы мы спрашиваем, является ли письмо к Филимону лишь особым случаем, не имеющим никакого отношения к более глубокому богословию Павла и более поздней пост Павловской традицией. В поиске ответа, мы рассмотрим отношение Павла к рабству и к патриархату. И мы показываем точно такое же превращение Павла в анти-Павла с патриархатом, как и с рабством.

Вывод этой главы заключается в том, что радикальный Павел выступает против, а консервативный и реакционный «Павлы» принимают, нормальность Римской иерархии в ее наиболее очевидных социальных выражениях. Это наше первое понимание того, как радикальное равенство христианского богословия Павла противостоит и заменяет нормальную иерархию в римском имперском богословии. И трагедия в том, что традиция пост-Павла не только дерадикализуется, но ещё латинизируется(Romanized).

Письмо, выбранное для нашей цели, является единственным письмом, которое исторический Павел когда-либо писал отдельному человеку, а не общинам в целом. Поскольку в нем всего одна глава, мы приводим ее целиком.