От автора
Настоящее сочинение является опытом раскрытия догматического учения Православной Церкви об ее священстве. Автор старался быть верным своей теме, и говорить как можно меньше самому; это оказалось тем удобнее, что учение о христианском священстве раскрыто с такою полнотою в церковной письменности, восполнять которую едва ли возможно, и с такою выразительностию, подражать которой трудно. Задача автора состояла лишь в систематизации церковного учения, конечно после предварительного изучения его по первоисточникам. Уже в силу самой неизменности догматического учения Церкви, автор не мог и не хотел сказать чего–либо нового по существу. Новое, а следовательно и научно ценное в его сочинении, могло касаться только следующих сторон предмета: во–первых, дальнейшей разработки материала, являющегося источником для учения нашего догматического богословия; во–вторых, – самой системы изложения этого материала, и, наконец, попыток осветить в церковном учении о священстве некоторые черты, мало затрагивавшиеся нашею богословской литературой. Автор и направил к этому свои усилия и надеется, что, хотя и в очень малой мере, он послужил нашему догматическому богословию в указанных отношениях. – Что касается первого, т. е. самого материала сочинения, то автор думает, что святоотеческое учение изложено им с большею подробностию, а в некоторых случаях с более точной проверкой соответствующих мест, чем как было это в нашей богословской литературе до сих пор. С чувством глубокого уважения к русским догматастам, автор считает долгом отметить, что ими сделано очень много в том направлении, в котором работал сам автор, так что новые данные из святоотеческой письменности, впервые отмеченные автором, представляются мало заметными во множестве тех мест, какие приводились или указывались в предшествовавших трудах. Тем не менее, так как в нашем богословии, за исключением статей преосвященного епископа Иннокентия, не было догматико–богословских исследований о священстве, то вполне естественно, что специальные занятия этим вопросом позволили автору и несколько восполнить имеющийся в систематико–богословской литературе материал для учения о священстве Церкви, и, в некоторых случаях, содействовать выяснению внутреннего смысла уже известных мест из святоотеческих творений. – Подобное же автор может сказать и относительно самой системы, в какой представлено им учение православной Церкви о сущности священства. В предшествовавших появлению настоящего сочинения трудах учение Церкви об ее иерархии излагалось в довольно строгой системе, под несколькими рубрикам, как, например, о происхождении иерархии, об ее степенях, о таинстве священства и т. д. Такое изложение по отделам учения о священстве имело то необыкновенно ценное следствие, что давало возможность изложить учение Церкви в полноте и раздельности. Но, по мнению автора, в подобной системе изложения церковного учения о священстве заключался и некоторый недостаток: это – неясное ж выделение того существеннейшего, что служит источным началом жизни христианского священства и вместе с тем началом, объединяющим все частные черты в учении о священстве. Автор хотел избежать такого недостатка и представить учение о священстве не только в раздельности частных черт, но и в органическом единстве всех сторон его жизни. Этого автор предполагал достигнуть чрез то, что во главу угла положил учение о вечном первосвященстве в Церкви Христа Спасителя и соответственно этому священников Церкви рассматривал как продолжателей или, точнее, видимых представителей в Церкви этой всегда действующей в ней силы первосвященнического ходатайства Христа. Подобно этому и учение об иерархии в ее отношении к пастве получает в предлагаемом сочинении новую постановку, когда автор исходит из библейско–церковного учения о священническом достоинстве всех истинно верующих по силе их неразрывного единения с Главою Церкви, первосвященнический род Которого составляют, по слову святых отцов, все члены Церкви. До настоящего времени учение Церкви о духовном священстве всех истинно верующих не входило в курсы нашего догматического богословия. Автор не берет на себя смелости решить вопрос, почему так случилось, но не может все же не высказать предположения, что в данном случае имело большое, а может быть и решающее значение злоупотребление этим учением в протестантском богословии, благодаря какому злоупотреблению самый термин «всесвященство христиан» стал обозначать в протестантском богословии нечто большее, чем собственно он в себе заключает, именно ложную мысль об излишестве иерархии в Церкви. В виду такого, надо думать, положения дела, в православно–богословском учении об иерархическом служении большею частию не раскрывается предварительно учение Церкви о священническом достоинстве всех ее членов, хотя такое учение всегда принималось Православною Церковию и нашло себе выражение в ее символических книгах («Православном Исповедании»). Автор думает однако, что молчание об этом предмете в системах догматического богословия нежелательно в виду того, что духовно–священническое достоинство христиан есть высокий дар Божественной во Христе благодати, молчание о котором в системе догматического богословия, особенно когда идет подробная речь об иерархическом священстве, не соответствует ни важности предмета, ни действительным интересам науки. Автору кажется, напротив, что говорить об иерархическом достоинстве пастырей Церкви всего удобнее в связи и по сравнению с этим именно достоинством христиан, когда всего яснее и определеннее может выясниться то существенное различие, какое существует в Церкви по дару Божественной благодати между духовным и иерархическим священством, имеющими один общий неиссякаемый источник своей жизни в первосвященстве Христа Спасителя. При такой постановке дела, когда на основании источников христианского учения будет научно выяснено различие по существу между священническим достоинством пастыря и пасомого, само собою падает заблуждение в учении о священстве протестантского богословия и учение Церкви может быть изложено во всей полноте и отчетливости. – Наконец, мы сказали, что в догматическом богословии всегда возможны и законны попытки осветить, на основании учения Церкви, некоторые частные вопросы, еще не разрешенные авторитетом вселенской Церкви со всею определенностию в том или другом смысле. Автор настоящего сочинения попытался затронуть и посильно разрешить один из таких вопросов, именно – вопрос о неизгладимости благодати священства. Этот вопрос еще не может считаться окончательно решенным в нашем богословии, но в учении отцов и церковных соборов находятся данные для его разрешения. Автор предлагает попытку подобного рода и не скрывает чувства своего личного большого удовлетворения от того, что после знакомства с данными, имеющимися в церковном учении по этому вопросу, он (автор) пришел к выводу о неизгладимости благодати священства. Чувство удовлетворения, которое пережил автор, зависело главным образом от того громадного значения для практической жизни Церкви, какое может иметь подобное решение вопроса, когда даже иерархия еретических обществ может быть признана, по присоединении к Церкви и при наличности некоторых условий, действительною, по силе своей неразрывной преемственной связи с апостольством Церкви. Автор считает нелишним еще отметить, что для своего сочинения он не ставил специально апологетической задачи. Вследствие этого он всюду избегал прямой полемики и если иногда делает указания на инославные учения, то главным образом для того, чтобы точнее выяснить смысл православного учения по известному вопросу. При такой постановке дела заблуждения инославного богословия были опровергаемы авторитетным учением Церкви и помимо прямой полемики с протестантским богословием. По этим же соображениям автор почти совершенно избегает эгзегетического разбора приводимых им мест Св. Писания, делая лишь указания, относящиеся к уяснению смысла известного места по контексту речи. Избегать подробного эгзегезиса побудила автора, главным образом боязнь загромоздить сочинение полемическим элементом. Место Св. Писания и святоотеческой письменности, приводимый автором и относящиеся к учению об иерархии отличаются, вообще, полною ясностию. Необходимость подробного эгзегезиса подобных мест могла быть вызываема только перетолкованием их протестантскими богословами, которые прибегли к такому приему в виду явного несогласия древне–христианского учения с основными началами их исповедания. Но если бы автор поставил своею задачею сделать основательный разбор протестантских воззрений на предмет и соответствующих им толкований Св. Писания и писаний святых отцов, то он по необходимости должен был бы иметь гораздо больше дела с западным богословием различных школ и направлений, чем с древне–церковною письменностию. Автор предпочел заняться исключительно последней, не отрицая при этом, конечно, важности и интереса для нашего богословия разбора протестантских заблуждений в понимании древне–церковного учения, но не чувствуя лично склонности к этому и считая важнейшим пока раскрытие положительного христианского учения о сущности священства. При этом автор думает, что при такой постановке дела не пострадали научные интересы, так как бесспорно и с научной точки зрения истинный смысл известного места Св. Писания лучше всего доказывается согласным пониманием его представителями древней учащей Церкви, ближайшей по времени к апостольскому веку.
