Хотя эта небольшая книга (названная «беседами», а не «проповедями» потому, что её автор не имеет властипроповедовать;«назидательными беседами», а не беседами для назидания, потому, что говорящий ни в коей мере не претендует бытьучителем)прекрасно знает вместе со мной то, что я, её автор, знаю ещё лучше: что она неприметна, и потому, рискнув выйти в путь, легко может потеряться или погибнуть в этом огромном мире, или быть унесённой хищной птицей и так и не прийти туда, куда идёт, — всё же в мгновение прощания с ней я смело закрыл за ней дверь, без страха, без всякой тени боязни. И вот в своей малости выходит она, и сама о себе печётся, и идёт, исполняя порученное и узнавая свой загадочный путь — пока не находит того, кого я с радостью и благодарностью называюмоимчитателем, — находит того, кто ищет её, того чуткого человека, кто читает вслух самому себе то, что я пишу в тишине; кто разрешает своим голосом чары письма, своим голосом изводит из плена то, что немые буквы словно таят на устах и, тщетно силясь сказать это сами, заикаются, произнося лишь несвязные звуки; кто настроен так, что спасает пленные мысли, которые жаждут на волю, — того чуткого человека, кого я с радостью и благодарностью называюмоимприбежищем, кто делая моё своим, делает для меня больше, чем я для него. И если бы даже она его не нашла или если бы нашла не таким, мне всё же было бы радостью отправить её; ведь «что прохлада от снега во время жатвы, то верный посол для посылающего его: он доставляет душе господина своего отраду» (Притч 25:13).

С. К.