Хотя эта небольшая книга (названная «беседами», а не проповедями, ведь её автору не дана властьпроповедовать;«назидательными беседами», а не беседами для назидания, ведь ведущий эти беседы ни в коей мере не претендует на то, чтобы бытьучителем)желает лишь быть тем, что она есть, то есть, чем–то совсем не обязательным, и жаждет, втайне явившись на свет, лишь оставаться сокрытой, всё же прощался я с ней не без почти что сказочной надежды. Поскольку она, будучи издана, отправилась — в переносном смысле — в своего рода странствие, я на краткое время позволил себе последовать за нею взглядом. Я смотрел за ней, как она шла одинокой тропой или одиноко по проезжей дороге. После одного–двух небольших недоразумений; когда она была обманута поверхностным сходством; она; наконец; повстречала того единственного; кого я с радостью и благодарностью называюмоимчитателем; того единственного; кого она ищет; к кому она словно простирает руки; того единственного; кто так отзывчив; что даёт ей себя найти; кто так отзывчив; что принимает её; застанет ли она его в мгновение встречи радостным и дерзновенным или «усталым и задумчивым»[1]. — Поскольку же она;будучи издана; в прямом смысле тихо стоит; не меняя места; я на краткое время позволил себе остановиться на ней взглядом. Она стояла; словно неприметный маленький цветок, укрывшийся в огромном лесу, который не выдаёт себя ни особым великолепием, ни ароматом, ни образом жизни. Но вот я видел, или словно бы видел, как птица, которую я называюмоимчитателем, вдруг заметила её, стремглав бросилась вниз, схватила её и унесла к себе. И увидев это, я уже не видел дальнейшего.

Копенгаген, 5–го мая 1843 г.[2]

С. К.