В фантастических картинах Тарковского как раз религиозный опыт себя реализует даже более полно, чем в тех картинах, о которых я говорил до этого. Напомню один эпизод в «Солярисе». На поверхности планеты появляется остров, на котором стоит земной дом главного героя астронавта Криса Кельвина, где он видит своего отца. Мы видим, как он подходит к своему отцу. Затем начинаем подниматься всё выше и выше, и в конце концов мы смотрим на это с космической точки. Это совершенно потрясающий кульминационный момент. Он говорит о том, что существует точка зрения на происходящее чего-то живого и разумного. Но чего именно — мы не можем понять до конца. По повествовательным причинам это для нас может быть и не самое главное. Главное, что случился некий контакт с океаном. Но этот контакт оказывается, как писал протоиерей Александр Мень (у него была рецензия на фильм «Солярис» под названием «Контакт», когда-то опубликованная в журнале «Искусство кино»), контактом с Бытием. Человек, герой здесь находит самого себя, находит точки полного согласия, единения с самим собой. В «Сталкере» тоже есть ряд эпизодов, которые выводят нас на иной уровень восприятия персонажей, их историй. Мы как бы наблюдаем за ними уже откуда-то сверху.