Перейдем к примерам. В 1964 году на киностудии им. А. Довженко Сергей Параджанов снимает фильм «Тени забытых предков». У него красивый поэтичный сюжет. Это экранизация одноименной повести М. Коцубинского, история гуцульских Ромео и Джульетты. Красивая молодая пара, он и она, Иван и Маричка. Ивана играет Иван Миколайчук — это, может быть, самая красивая его роль. Что делает Параджанов? Как человек с Кавказа, он эмоционален. Как режиссер и художник, чье детство прошло в окружении большого количества предметов старинной материальной культуры… в доме своего отца, тифлисского антиквара, он начал изучать гуцульскую культуру и был ослеплен цветами, обрядами, количеством старых вещей, которые можно было найти в гуцульских деревнях в начале 1960-х годов. В фильме есть сцена богослужения. С одной стороны, она не специально снята, чтобы зрители поняли, что герои фильма — люди воцерковленные, детерминированы религией. С другой стороны, это эпизод достаточно смелый и самостоятельный. Конечно, камера там наезжает на лица актеров, на иконы, на образа. Создается единое поле ликов. Возникает художественный прием, когда герои — герои чистые, движимые какими-то очень чистыми помыслами — сопоставляются с христианской иконографией. В фильме есть, конечно, и мотивы старинного обрядоверия, которое присутствует в гуцульской культуре, в его языческой ипостаси. Есть даже сцены колдовства. Одна из героинь бесплодна, она приходит к колдуну за тем, чтобы он помог ей справиться с этой проблемой. Возникает, условно говоря, борьба храмовых эпизодов и языческих ритуальных моментов.