Когда примерно через 50 лет после разрушения Иерусалима, это ново-Вавилонское царство было захвачено, покорено новой правящей персидской династией, то есть тиранской династией Ахеменидов, евреи оказались в фаворе у новой династии, и новые правители этой империи, Ахемениды милостиво разрешили евреями вернуться к себе на историческую родину.

И мы видим, что у этих как бы возвращенцев были значительные материальные ресурсы и административная поддержка со стороны высшей государственной власти, то есть, высшего царя, который правил там, в Вавилоне. Они постепенно возвращаются в Иудею. Восстанавливают в Иерусалиме крепостные стены, на это тоже было получено разрешение. И в течение длительного времени строят Второй Храм. Начинается период Второго Храма, как еще его называют. И вот эти исторические условия, связанные с Вавилонской общиной евреев и их возвращением на родину, определили содержание и форму государственной и религиозной политики в это время. Потому что, если сравнивать вавилонских евреев с теми, которые остались на месте, там, в Иудее, то Вавилонские евреи, как выяснилось, более строго придерживались закона. То есть, оставшиеся в Иудее евреи как-то там жили, где-то соблюдали субботу, где-то не соблюдали седьмой день. Они вступали в брак с местными народами, хананеями. Поэтому вернувшиеся из Вавилонии евреи стали таких, которые вступили в брак, и от них это смешанное, так сказать, народонаселение пошло, стали называть самарянами или самаритянами. Это жители Самарии – это область к северу от Иудеи, к северу от Иерусалима, во всяком случае. То есть, это смешанный народ. Есть евреи, а есть хананеи, которые там живут – совсем чужой народ. А есть самаряне или самаритяне – это результат смешения двух народов. На этих самарян вернувшиеся из Вавилона евреи смотрели с подозрением, потому что само их существование – это нарушение закона не смешиваться с другими народами.

Они требовали строгого соблюдения религиозных правил яхвизма. Мы знаем двух государственных деятелей того времени, это примерно середина V века до нашей эры – это Неемия и Ездра или Эзра. Это были евреи, но они были как бы государственные чиновники, направленные персидским царем для того, чтобы устраивать жизнь там у себя на родине, в Иерусалиме. Они имели мощную административную поддержку. Они приехали, заметили отпадение народа от тех правил, которые для них уже были обязательными, и они предприняли некие жесткие действия. Например, про Неемию мы знаем историю о том, как он увидел, что в субботу, в день, когда надо отдыхать, в Иерусалим привозят различные товары и продают там эти товары. И он сделал просто, он в пятницу вечером поставил стражу у ворот Иерусалима и приказал никого не впускать. То есть торговцы приехали, привезли свой товар, продукты сельского хозяйства, может быть рыбу, а их не стали пускать. И вот они провели одну ночь у стен, и их не пускали до следующего вечера. Плюс еще Неемия вышел, а он как бы правитель, вышел к ним в сопровождении стражи, и сделал им строгое внушение, чтобы они больше так не делали. И действительно, они перестали это делать и, соответственно, в самом городе он тоже вынудил население, что бы субботу соблюдать.

Возвращаясь к развитию идеологии после экскурса в историческое окружение, мы замечаем в период Второго Храма дальнейшее развитие идеи яхвизма. Если считать, что идея яхвизма, идея единобожия появилась в период Первого Храма, то потом, в период Второго Храма, она получила свое окончательное логическое завершение. Имеется в виду, что вначале это была концепция инклюзивного, или включительного монотеизма, то есть Бог есть, но мы включаем еще веру в других божеств. А постепенно она трансформировалась и перешла к другой вере – эксклюзивному, то есть исключительному монотеизму. То есть Бог есть и только один, а все другие – или просто бессильные идолы или какие-то злые духи, но это не боги, они того не стоят.

Ученый Лестер Граббе, очень известный исследователь иудаизма, относит появление идеи эксклюзивного монотеизма к началу персидского периода, то есть это примерно конец VI в до нашей эры, и говорит, что эта идея распространилась только в некоторых кругах еврейского общества, скорее всего, среди священников и других служителей Иерусалимского Храма. Следовательно, мы можем логически предположить, что если примерно в это время появились идея эксклюзивного монотеизма, то среди народа, в более широком масштабе, она должна была распространиться значительно позже. Но, как я уже говорил, надежной хронологии у нас нет. Религиозная история евреев основана в основном на текстах Ветхого Завета, или Танаха, и то, что касается исторических событий, мы можем какие-то даты определить, а что касается развития религиозных идей, то большинство дат спорны. Поэтому более точно я называть их не буду. Что представлял из себя культ этой новой религии, яхвизма, или монотеизма, или иудаизма, тут некоторая путаница с терминами, но в целом древняя иудейская религия обладала схожими чертами с другими религиями Средиземноморья, то есть основой были жертвоприношения, которые дополнялись возжиганием благовоний, молитвами и какими-то обрядами. В жертву приносились скот, птица, зерно, масло, вино. Жертвенный скот закалывали, и, как мы говорили про греков, про римлян, какая-то небольшая часть целиком сжигалась на алтаре, а большая часть шла на трапезу всех жертвователей, и какая-то определенная законом часть шла служителям Храма, соответственно, потомкам Аарона и левитам.

Здесь мы видим настенное изображение в синагоге города Дура-Европос, в верхней Месопотамии, это III век нашей эры. Здесь изображено жертвоприношение пророка Илии. Я сказал, что только часть животного сжигалась, но были еще жертвоприношения всесожжения, когда жертва должна была сжигаться целиком, и мы видим здесь изображение жертвы всесожжения, то есть забитое животное целиком водружалось на алтарь, на большой алтарь, и вот оно целиком горит. А сбоку, справа, согласно тексту, вот эти служители, слуги, которые с охапками дров и какими-то кувшинами с водой прибегают как раз перед тем, как это все загорелось чудесным образом, и они из этих кувшинов поливали алтарь, но жертва загорелась, и Бог показал, что жертва Ему приятна и что именно Он настоящий истинный Бог, а не другие. Отличием религии Второго Храма было то, что жертвоприношения должны были совершаться только в одном единственном Храме, в Иерусалимском. Точнее сказать, это был единственный официальный правомочный Храм, потому что у нас есть данные, в том числе археологические, о существовании храмов в других местах проживания евреев, в Иудее, в других пограничных районах, но официальным государственным считался Храм в Иерусалиме. Он представлял из себя огороженный двор, в котором был большой алтарь под открытым небом, вот мы как раз видим изображение алтаря, на котором сжигалась жертва, а внутри двора стояло здание, здесь тоже роспись из Дура-Европос, по всей видимости. Здесь служитель Храма, вероятно, или жертвователь привел к Храму жертву – быка. Бык тоже украшен ветвями деревьев или повязкой какой-то. Он уже занес топор у себя над плечом, стоит священнослужитель, потомок Аарона, Храмовый священник в специальной одежде, стоят служители с музыкальными инструментами. Еще какие-то возможные будущие жертвы изображены, у ног священника стоит алтарь.

Вот примерно так выглядел Иерусалимский Храм, правда, в позднее время. Это уже в позднее время, во время царя Ирода, то есть после перестройки, это примерно около 70 года н.э. Вот такая реконструкция. То есть мы видим внутренний двор, а в центре стоял Храм. И евреи не священники могли зайти только во двор. А туда, где стоял алтарь (цифра 25), уже только потомственные священники могли зайти внутрь самого здания Храма. Но соответственно, женщины могли зайти только в первый двор (цифра 21), а иноземцы не евреи не могли зайти вообще. На входе стояли левиты, и проверяли евреи это проходит или нет, или сторонний человек, который хочет только поинтересоваться. Вот это тоже из музея Израиля модель, не знаю, насколько она точна.

Давайте вернемся к этой схеме, более наглядной. В одной из книг, Эдда Сандерса, или Сандера или Сэндера, сделана такая реконструкция жертвоприношения, как это происходило во времена Второго Храма. Он реконструировал паломничество еврейской благочестивой семьи в Иерусалим. Паломничество с принесением жертвы. Итак, я зачитаю эту реконструкцию:

«В Иерусалиме до захода солнца вся семья совершила омовение в одном из прудов, ритуальное омовение. Ночью муж и жена спали раздельно. Утром, оставив младенца у родственников (у них ребенок родился), они отправились в Храм. В городе они заранее купили барана и ягнёнка, (итак, они в жертву купили барана и ягненка, прежде всего). На территории Храма они купили еще сумку с двумя птицами для жертвы за рождение ребенка, (то есть благодарственной жертвы). Перед входом во внутренний двор Храма, куда пускали только правоверных евреев, они уверили служителей левитов, что они ритуально чисты и предъявили барана и ягненка на проверку, на предмет соответствия ритуальным требованиям. Во внутреннем дворе они разделились. Жена пошла в женский двор, муж пошел дальше к Храму. На входе в женский двор жена отдала корзину с птицами левиту, пояснив, что это жертва за рождение ребенка, а сама поднялась на галерею, (то есть туда, чуть наверх, где-то над цифрами 23 и 24). И оттуда наблюдала за жертвоприношением птицы. Муж прошел туда дальше к алтарю, то есть ближе к входу в Храм. Священнику муж объяснил, что вот этот баран, это жертва за совершенный им какой-то проступок. При этом свою руку он, согласно закону, держал на голове животного. Мужчина вдвоём с левитом приподняли барана над парапетом алтаря, священник поднес к горлу животного чашу. Домохозяин отвел тому голову назад и перерезал горло. То есть кровь должна была попасть в чашу, откуда, видимо уже из чаши, можно было брызнуть на алтарь, где постоянно горел огонь. Он никогда не затухал. Туша была передана служителям Храма. Подошел другой священник, и они также зарезали ягнёнка, через какое-то время священник вернулся с разделанным ягнёнком. Мужчина несколько раз взмахнул грудиной, именно грудиной, перед алтарем, потом передал её и правое бедро священнику. То есть грудина и правое бедро были для священника, которые у него должны были остаться. А вот с оставшимся мясом ягненка он пошел домой. На выходе они встретились с женой. Вдвоём они вернулись домой, где вместе со своими друзьями могли начать праздничное застолье.

Помимо такого паломничества в Иерусалимский Храм, с принесением жертвы в благодарность за рождение ребенка или искупительной жертвы за какое-то нарушение закона, были еще религиозные праздники, которые были привязаны изначально к сельскохозяйственному календарю, к сельскохозяйственному обороту. Три такие праздника, самые крупные, мы сейчас перечислим.

Первый праздник это Пасха или по-еврейски Песах. Первоначально это праздник начала жатвы, как у нас праздник первого снопа. Но позже празднику было предано новое дополнительное значение, он стал совершаться в память о том, как Бог вывел евреев из Египта и избавил их от египетского рабства. И вот как в день, предшествовавший этому легендарному избавлению, в канун Пасхи, каждый еврейский домохозяин должен был совершить жертвоприношение ягненка в Иерусалимском Храме, потому что это был единственный Храм, и устроить вечером праздничную семейную трапезу. Если не хватало денег, он должен был объединиться с кем-то и устроить трапезу в складчину.

Второй праздник это Шавуот, переводится как Пятидесятый или Пятидесятница. Это праздник, когда в Храм приносили первый хлеб, испеченный из нового урожая. Ему тоже было предано такое значение священной истории еврейского народа, праздник дарования Торы, или завета между Яхве и его народом. Это праздник, как мы знаем, когда Моисей получил на горе скрижали с выбитыми на них десятью заповедями.

И третий праздник, тоже третий паломнический праздник, когда еврей должен прийти в Иерусалим и принести жертву. Это праздник Суккот, праздник завершения жатвы, первоначально. Ему было предназначение напоминания о том, как евреи долгое время жили в шатрах. Шатер, суккот или куща. В этих шатрах они жили перед тем, как заселили Палестину. В этот день в Храме тоже производилось жертвоприношение.