Итак, мы с вами поговорили про вероучение и мировоззрение, а теперь перейдем к культу, к обрядам. Дело в том, что обряды не были постоянными и очень сильно изменялись с течением веков. Христианское богослужение на Западе сильно изменялось с I до XI века, собственно, обряды только формировались. Давайте рассмотрим два главнейших обряда – крещение и Евхаристию.

Обряд крещения. Давайте выделим какие-то этапы, крупные мазки, чтобы понять, как этот обряд изменялся. Итак, I-II века – это появление обряда. Обряд совершал епископ. Крещаемый погружался в воду, и на крещаемого, вероятно, возлагали руки – мы помним, что возложение рук связано с переходом Святого Духа – и мазали миром. На известном рельефе на кости мы видим крещение короля франков Хлодвига. Мы видим, что священник или епископ положил руку ему на голову, то есть это самое рукоположение, через которое на крещаемого, как полагают, переходила благодать Святого Духа.

Второй этап – это III-IV века нашей эры, это период распространения христианства в Римской империи. Вводится степень катехумена, то есть научаемого – это член христианской общины, который готовится принять крещение. Период подготовки к крещению составлял длительное время, до трех лет. Крещение происходило очень торжественно, один раз в год, на Пасху, его тоже совершал епископ. Возможно, возложение рук в этот момент как-то видоизменяется, и большее значение придается передаче Святого Духа через миро и освященную воду.

А третий этап – V-VII века, когда христианство уже победило в империи, происходит массовое принятие новой веры, и поэтому люди уже не могут готовиться три года к принятию веры, период катехумената сокращается. А на Западе, где епископов мало, а крещаемых много, от крещения выделяется отдельный обряд, обряд помазания миром – конфирмация, confirmatio, ее мог проводить только епископ. То есть, священник совершал обряд крещения, погружал человека в воду, а епископ – раз в два или три года, когда он объезжал свою епархию, свой диоцез, собирал крещенных за последние два-три года и конфирмировал их, помазывал миром, делал на лбу знак. Мы видим здесь в триптихе Рогира ван дер Вейдена изображение трех обрядов: крещение, конфирмация и исповедь. На средней части мы видим епископа в белой митре, он помазывает миром лоб подростку, который, видимо, принял крещение еще в младенчестве, но только в подростковом возрасте дождался того, чтобы епископ приехал и его конфирмировал.

А четвертый этап – это VI-XII века, Европа уже в основном христианизирована, и крещение взрослых практически исчезает. Крещение становится всеобщим обрядом, который совершается над младенцами. И появляется институт крестных родителей, потому что при крещении человек должен был ответить на вопросы священника, когда он клал ему руку на голову и спрашивал: «Веруешь ли ты в Отца?» – «Да». – «В Сына?» – «Да». – «В Святого Духа?» – «Да». И должен был еще спросить: «Отрекаешься ли ты от Сатаны?» Поскольку младенец не мог ответить, за него отвечали крестные родители, они брали обязательство за младенца. И в течение этих веков обряд крещения очень усложняется, в него включаются новые молитвы. Еще в раннем христианстве был такой обряд, не совсем нам понятный, обряд экзорцизма, изгнания злого духа. А в Средние века появляется специальная молитва из экзорцизма, изгнания, когда священник произносил во время обряда крещения: «Изгоняю тебя, нечистый дух, во имя Бога Отца, и Сына и Святого Духа».

Второй основной обряд в христианстве – это Евхаристия, на Западе его стали называть мессой, или missа по-латыни. Какова история этого обряда? Мы уже говорили, что во II веке нашей эры Евхаристия выделилась из коллективной трапезы как отельный обряд, и в III-IV веках уже начинают формироваться две основные части Евхаристии. Первая часть – это литургия катехуменов, вторая часть – литургия верных, или верующих.

Первая часть, литургия катехуменов, состояла из молитв и чтения из Библии, после чего катехумены должны были покинуть храм. Но когда степень катехуменов исчезла, потому что крестили всех поголовно в младенчестве, то эту часть стали называть литургией слова, потому что в это части читалось Евангелие, то есть слово Божие.

Вторая часть, литургия верных, тоже состояла из молитв и обрядов, и главным был обряд освящения, или посвящения Богу хлеба и вина, и обряд причащения участников. И вот эта общая схема Евхаристии, литургия слова и литургия верных, оставалась постоянной, но дополнялась новыми молитвами и обрядовыми действиями. Обряд стал более сложный, более изысканный и глубокий. Появились новые действия священника и священнослужителей. Например, возник целый обряд вокруг облачения священника. Перед началом мессы над частями облачения священника, над столлой, казулой и другими должны были прочесть определенные молитвы. Потом появилась обрядность вокруг алтаря, над алтарем стали кадить, появились коленопреклонения перед алтарем, целование алтаря священником. Появился обряд смешивания частиц освященного хлеба с освященным вином, mixtio, крестные знамения, когда священник освященным хлебом и вином клал крестное знамение в сторону всех участников Евхаристии. И в процессе усложнения обряда Евхаристии – а она занимала уже достаточно длительное время, это уже были книги с Сакраментариями, Миссалы, где все это описывалось – причащение мирян стали ограничивать одной гостией, то есть, освященным пресным хлебом. А причащение вином оставили только за духовенством, возможно, из-за того, что это чисто организационно было легче сделать. И совершение обряда полностью перешло в руки священнослужителей, участие мирян уменьшилось до единственного действия – причащения хлебом и вином. К этому можно добавить совместное зачитывание молитвы Отче наш, Pater noster, и короткие ответы на обращение священника.

Примерно к X-XII веку обряд мессы на Западе полностью сформировался. Я вывел обобщенную упрощенную схему этого обряда на экран. Мы видим, что на литургии, мессе, сначала происходило облачение священника. Это первая часть, литургия слова. Сначала облачение священника, потом священник подходил к алтарю, совершались молитвы у алтаря, Confíteor, то есть, исповедания грехов, Gloria, то есть «Слава в вышних Богу», и другие. Потом следовало чтение из Евангелий, из Деяний и Посланий апостолов. Обычно читалось на латыни, на народных языках только с XIII века, не раньше. Потом должна была идти проповедь, проповедь должны были читать по праздникам и по воскресениям, но проповедь священники иногда опускали.

Вторая часть – это литургия верных. Она начиналась с офертория – это предложение, принесение Святых Даров Богу. На алтарь приносились хлеб и вино, совершалось каждение, потом были молитвы к Богу о принятии жертвы. Потом начинался сам канон мессы. Главным, конечно, был обряд освящения хлеба и вина, consecratio, когда священник произносил слова, основанные на Новом Завете, на Евангелии, Послании к Коринфянам: «Примите, ядите…», я не буду читать по латыни, а на русском этот перевод все в принципе знают, кто когда-нибудь участвовал в литургии, там текст достаточно единообразный. Потом совершались молитвы над освященным хлебом и вином, в том числе молитвы за умерших, в соответствии с записочками, которые подавались. Потом смешение освященного хлеба и вина, вот это commixtio, ну и потом причащение, сначала священнослужителей, потом мирян. Потом благословение мирян священником, схема понятная.

Вопрос, а каково было значение мессы в жизни человека в Средние века? Это вообще было главное богослужение, на которое по воскресениям и в праздники должно было собираться все население, или большая его часть. На протяжении Средних веков церковь упорно боролась за то, чтобы люди по воскресениям не работали, а именно приходили в мессу.

Какова была форма участия мирян в богослужения? Мы знаем, что мирянин мог уйти, не дождавшись окончания мессы и не причастившись. Более того, причащались на мессе в средние века очень редко. Вот это хрестоматийное постановление IV Латеранского собора 1215 года, что мирянин обязан причащаться хотя бы один раз в год, на Пасху, исповедоваться и причаститься. То есть видно, что исповедь и причащение были редкими элементами. Мирянин мог отстоять и прослушать мессу, но причащался он достаточно редко. Допустим, четыре раза в год, на главные праздники – Рождество, Пасху, Пятидесятницу и праздник местного святого.

А какой смысл вкладывали в мессу средневековые христиане? Давайте вспомним, кто такие средневековые христиане в Европе? Это вчерашние язычники. Они раньше поклонялись своим языческим богам, у них были свои ритуалы. А сейчас появилось христианство, такая сложная малопонятная религия, где все происходило на священном, сакральном, совершенно непонятном латинском языке, и происходило какое-то очень сложное богослужение, посвященное Богу. И раньше, с помощью более простых богослужений, эти европейские народы обращались к божествам с какими-то просьбами и, как считается, получали помощь. И Евхаристия понималась вчерашними язычниками тоже как жертвоприношение Богу. И, посещая мессу, человек, во-первых, выполнял повеление Бога посещать мессу. Он приносил Ему в качестве жертвы освященные хлеб и вино. И, конечно же, был обычай, особенно в раннем Средневековье приносить разные дары на алтарь. Это могло быть все, что угодно. Продукты питания, как в раннем христианстве, скот, драгоценности, любые вещи, которые могли быть полезны для церкви.

Характер мессы, как жертвоприношения, был отражен в молитвах, которые священник произносил. Вот, собственно, раздел мессы offertorium тоже был посвящен по смыслу тому, чтобы просить Бога принять те приношения, те дары, которые Ему посвящались, и отдельные молитвы, например Suscipe, Sancta Trinitas или молитва supra que. В последней молитве приношение хлеба и вина сравнивалась с жертвоприношениями Авеля, Авраама или Мельхиседека, которые приносили в жертву Богу ягненка. И, принося эту жертву, в ходе сложнейшего магического ритуала, который потрясал воображение, вчерашний язычник рассчитывал на ответные милости со стороны Бога. И главная милость, как объясняли духовные лица, это спасение грешной души от загробного мира. Но этого было недостаточно, потому что спектр вопросов, по которым человек издревле обращался к божествам, был значительно шире. И к просьбе о спасении души вчерашние язычники – сегодняшние христиане стали добавлять другие просьбы, с которыми раньше обращались к языческим богам. Месса стала изменяться, подстраиваясь под желания народа передать божеству конкретную просьбу.

Мы знаем, что в античные времена были обетные жертвоприношения, обетные дары. В христианстве жертвоприношений не было, появились обетные мессы. Обетные дары были в христианстве и сейчас сохраняются. Уже в самом раннем сохранившемся римском Сакраментарии – это набор молитв для совершения мессы, позже такие книги стали называться Миссалами – вот в этом Сакраментарии Геласия, его датируют примерно VIII веком, он, возможно, опирается на источник VII века, мы находим специальные обетные мессы. Месса о женском бесплодии, месса о больном или о немощном: pro infirmum, месса против злых судий, были молитвы о том, кто отправляется в путешествия. Конечно, не целиком новая месса писалась под какую-то задачу, а, может быть, видоизменялись четыре или пять молитв. Я вывел на экран самые важные молитвы. Молитвы, чтобы дети хорошо рождались, не было бесплодия у женщин. Молитвы, чтобы со скотом все было хорошо, чтобы не было падежа скота, вот это mortalitate animalium, то есть «падеж скота» во множественном числе.

Заупокойные мессы были чрезвычайно популярны среди множества других, их было до шестидесяти разных. Христиане в средние века верили, что заупокойные мессы, мессы за спасение души, мессы за усопших, pro defunctis, облегчали наказание души в аду. И уменьшали срок пребывания души в чистилище, если душа находиться в чистилище. Как раз у Григория Великого в Диалогах есть рассказ про монаха, который сокрыл три золотые монеты от братии, в нарушение правил общей жизни, и за это все от него отступились, и он после смерти, вероятно, попал в ад, в огонь, но потом все-таки монахи сжалились. Они начали служить мессы за него, и через тридцать дней появился этот монах во сне одному из братий и сообщил, что «доселе мне было худо, но теперь уже хорошо».

Был такой популярный пример в сборнике средневековых проповедей, это сборник примерно XIII, XIV или XV веков, сборник примеров, которые использовались в проповедях. Это рассказ о том, как умирает ландскнехт, наемный воин, и его брат, а брат у него был епископ, приказывает служить мессы за спасение души вот этого умершего ландскнехта в течение года. Проходит год, мессы служатся, а по истечении года ему является ночью этот брат и благодарит за мессы, которые на тысячу лет уменьшили срок мучения в чистилище. Ну, воодушевленный епископ приказывает еще в течение года служить за него мессы. По окончании второго года опять ему ночью является душа и говорит: «Спасибо, вместо двух тысяч лет в чистилище я отделался только двумя годами чистилища».

Особенно действенной считалась месса, совершаемая в монастыре. И некоторые монастыри, традиционно близкие к аристократии, например, Клюнийский, специализировались на этих заказных, или обетных мессах. Служили по несколько месс в день, что, в принципе, было нарушением канонов. И львиная доля вкладов и пожертвований в церковь – это вклады за спасение души. То есть человек отписывал в завещании часть своего имущества церковному учреждению с условием, что там будут совершаться мессы за спасение его души. Устраивались усыпальницы замечательные, жертвователи старались быть похороненными поближе к алтарю. Некоторые даже давали распоряжения в завещании, чтобы рядом с усыпальницей в церкви была размещена табличка на стене, где было бы записано, сколько месс, молитв церковнослужители должны служить за спасение этой души – на веки вечные или в течение какого-то длительного времени.

Конечно, церковные идеалисты, например, францисканцы, и, собственно, все еретики, отвергали действия заупокойных месс и Бертольд из Регенсбурга, про которого я сказал, тоже выступал против этого в своих проповедях. Он обращается к богачу, который нажил богатство нечестным путем и заказал мессу монахам-францисканцам. А заупокойные мессы начинались служить еще при жизни человека. Считалось, что при жизни человека месса еще более действенна, потому что надо успеть заранее, еще в этой жизни искупить грехи. И вот Бертольд обращается к этому богачу, который может быть сидит среди этой большой площади, среди людей, которые собрались его слушать, или стоит в первом ряду, он говорит: «Хорошо, мы будем утром и вечером поминать тебя до дня твоей смерти, а когда ты окажешься мертвым, мы будем за тебя очень красиво петь и читать во время длинного ночного бдения, и будем служить прекрасные мессы и петь requiem eternam, и в красивой процессии отнесем тебя из твоего прихода и похороним тебя в нашем монастырском соборе, и ты будешь лежать перед алтарем. Но твой черт уже побывал у тебя и выдрал твою душу из тела, и когда она вышла из этой раны, то черт сразу утащил ее на дно ада, где ты никогда не будешь знать покоя».

Церковные власти пытались бороться со злоупотреблениями, с накапливанием месс, которые совершались по нескольку раз в один день, но безрезультатно, потому что спрос со стороны общества, со стороны народа на заказные мессы был так велик, что церковь не могла не идти навстречу этому спросу, это было просто нереально.

Я сказал, что Евхаристия, месса полностью сформировалась где-то к XI-XII веку и уже не изменялась. Но было одно добавление, достаточно существенное. Оно касается непосредственно освященного хлеба и освященного вина. Знаете, сам процесс освящения хлеба и вина, сначала достаточно простой и близкий людям, становился все более отдаленным от верующих, становился каким-то загадочным, далеким магическим действием. Этот обряд совершали в удаленной части церкви, в алтарной части, в пресбитериуме, который был отделен от людей. В Западной церкви не было иконостаса, но были ажурные или какие-то там преграды, невысокий такой заборчик. И туда, в алтарную часть, могли заходить только духовные лица. Сам обряд Евхаристии постоянно усложнялся, он касался также и приготовления хлеба и вина, и отношение к этому хлебу и вину тоже менялось. Стал требоваться особый процесс выпечки. Дотрагиваться до хлеба и вина для Евхаристии могли только духовные лица. Не дай Бог, простой мирянин дотронется – это к очень плохим последствиям может привести. И уже во время причащения гостию, освященный хлеб, стали передавать не из рук в руки, а стали вкладывать в рот молящемуся, чтобы подчеркнуть сакральное значение этой гостии. И где то к XI-XII веку среди духовенства, особенно образованного, установилась такая идея, что с Дарами, хлебом и вином, во время освящения что-то происходит, они видоизменяются. Они становятся настоящим Телом и настоящей Кровью Иисуса Христа. Называется это словом «транссубстанциация», переводится на русский язык как «превращение», «преосуществление» или «претворение». То есть с того момента, как священник произнес вот слова «Accipite, et manducate ex hoc omnes hoc est enim Corpus meum» вот с этого момента хлеб и вино на столе становятся чудесным образом настоящим Телом и настоящею Кровию Христа. И это стало догмой в христианской церкви на западе, где то в XII-XIII веках. И, естественно, это повлекло изменение отношения к Святым Дарам, стал появляться культ Святых Даров. Освященным Святым Дарам стали приписывать какие-то магические целебные способности, способности лечить людей. Например, корпорал – эта ткань, плат, на которой стояла чаша, на которую клали тарелочку с гостией во время мессы, ему даже приписывали чудотворные способности. Если возложить корпорал на лицо человека, считалось, что он должен излечиться от болезни. И другие предрассудки, которые Церковь отвергала в Средние века.

Появляются многочисленные рассказы о том, как из освященной гостии по каким-то причинам начинает сочиться кровь. То, что из пресного хлеба сочиться кровь, это подтверждение, что это действительно Тело Христово. Эта красивейшая роспись Рафаэля в Ватикане, она поздняя, про мессу в Больсене. Сама чудесная история совершилась, по преданию, в XIII веке. Один священник, по моему из Чехии, в Больсене, это к северу от Рима, совершал Евхаристию, совершал мессу. И он усомнился, что этот простой хлеб, пресный, эта гостия, этот круглый кусочек, и вино действительно становятся Телом Христа. И произошло чудо. Из гостии стала сочиться кровь, капельки крови. Если на эту роспись посмотреть, то видно, как на корпорале, на этом белом плате, который разворачивает священник, видны отпечатки кровавой кругленькой гостии. Можно посмотреть в интернете, такие круглые такие кружочки, обозначен круг такими капельками красными, и посередине крест, который выдавливался как раз на гостии, возможно.

И появляется новый ритуал. Новый ритуал в самой мессе, это элевация, или возвышение, как по-русски обычно переводят. Священник после произнесения формулы освящения над хлебом поднимал гостию над головой, чтобы все прихожане могли увидеть Тело Христово. Потом так же стали поднимать и чашу с освященным вином. И где-то с XIII века обычай элевации распространился по католической Европе. Увидеть гостию, настоящее Тело Христово, стало считаться очень важным. Считалось, что человек, который это увидит утром за богослужением, в течение дня не будет подвержен внезапной смерти. А если с ним все же что-то произойдет, то считалось, поскольку он видел Тело Христово, он уже очистился от каких-то мелких простительных грехов.

Итак, появился новый культ, культ Тела Христова. Сами Дары стали объектом культового почитания. И если раньше самым священным, сакральным, почитаемым местом в храме был алтарь, потому что под ним были мощи святого, то теперь появился второй центр сакральности – это Святые Дары – освященное Тело (гостия), и освященное вино. И появился новый праздник. Праздник называется Corpus Christi, Тело Христово. Он тоже появился в это время, в XIII веке. Это праздник, когда после богослужения устраивалась торжественная процессия. В ней шел священник, который в специальной роскошной монстрации – их можно посмотреть, эти роскошные монстрации в разных музеях Европы и нашей страны – он нес гостию, Тело Христово, и верующие могли выразить свои чувства, свое поклонение. Потом еще на некоторое время, по-моему, на октаву, как правило, эта монстрация выставлялась, как правило, на алтаре, чтобы люди могли помолиться, выразить свое поклонение.

Давайте более подробно поговорим об участии народа в мессе. Мы говорили, что месса происходила на непонятном языке, что миряне почти не участвовали в мессе, за исключением отдельных моментов и причащения. И вообще, молитвы священника было невозможно услышать, он стоял спиной к народу, лицом к алтарю, и значительная часть молитв, может быть не половина, а процентов сорок, произносились еле слышно, потому что это секрета – молитва, которую священник произносит тихо. И на народном языке была только проповедь. И даже чтение Евангелия в первой части мессы воспринималось как непонятное магическое действие. Где-то с XIII века массово стали появляться переводы Евангелия на народные языки. Соответственно, не целых книг Евангелия, а может быть, этих сборников, плинариев, перикопов, сборник текстов, которые надо каждый раз читать на мессе в соответствии с днем года. Поскольку люди стояли на мессе и не понимали, что происходит, по крайней мере, не понимали в деталях, то авторы поучительной литературы советовали им, чтобы занять свой мозг подобающими размышлениями, или размышлять о Страстях Господних и о Распятии, поскольку месса праздновалась тоже в память о Распятии, или читать какую-нибудь простенькую молитву, которую они знают. Человек во время мессы, чтобы не думать о чем-то постороннем, мог читать Pater noster, Отче наш, на латыни или, скорее, на народном языке.

Есть забавный рассказ, в проповедях он тоже использовался, про черта с харатьей. Про то, как папа Григорий Великий, папа Григорий I, во время мессы однажды рассмеялся. Все удивились, спрашивают: «Почему же Вы, Ваше Святейшество рассмеялись во время мессы?» А он говорит: «Я видел черта, который сидит на колонне в церкви во время мессы и записывал на харатье (то есть на пергаменте, на выделанной телячьей коже), записывал слова, которые произносили прихожане, болтающие во время мессы. И так много прихожане болтали, что черт исписал всю харатью. И он ухватился зубами за один конец харатьи, за другой когтями, потянул, харатья лопнула, и он не удержался и упал на пол. И я рассмеялся», – объяснил папа Григорий. Естественно, это нравоучительный такой элемент, который напоминает о том, что во время мессы нельзя разговаривать, нельзя что-то еще делать, а нужно помышлять о самой мессе, о самой религии.

Не знаю, наверное, хорошо и логично, что появился культ Тела Христова. Что с появлением этого обряда, элевации, Тела Христова, прихожанин получил возможность во время богослужения присутствовать при маленьком чуде, и лицезреть Тело Христово. Потому что, мы сказали, что причащались очень редко, по крайней мере, увидеть эту элевацию считалось очень важным и прихожане теснились, чтобы все-таки ее увидеть, поближе быть.

Мы сказали про крещение и про Евхаристию. Надо еще сказать про другие самые главные обряды, они стали называться таинства, sacramentum по-латыни. Их было всего семь. Первые два мы назвали, это крещение и Евхаристия. Давайте другие перечислим. Конфирмация, как мы сказали, – это когда епископ конфирмирует тех, кто уже получили крещение. Четвертый обряд – это венчание, имеется в виду, супругов. Пятый обряд – это елеопомазание или последнее помазание, unctio extrema ­– это обычай, когда священник навещал человека при смерти и помазывал его елеем. На триптихе ван дер Вейдена мы как раз видим, что лежит умирающий человек, рядом стоит его супруга со свечкой, чтобы вложить ему в руки в последний момент свечку. Здесь стоит священник, у него как раз вот эта стола – такая лента на шее, и он помазывает елеем руку умирающему. Считалось, что это предает силы, то есть физические силы, если человек больной и не смертельно болен, то это спасет его от болезни. Это еще в Евангелиях или в Деяниях апостолов, по-моему, встречается, помазывание елеем. Ну а если нет, то, по крайней мере, последнее помазывание, как некоторые считали в Средние века, могло освобождать от каких-то там грехов. В Средних веках также появился обычай давать умирающему человеку последнее причастие. То есть если человек причастился перед смертью, а если причастился, то он и исповедовался, то значит, он как бы очищенный от грехов отправляется на тот свет. И предпоследнее таинство, шестое – это рукоположение священнослужителя. Вот здесь в левом углу этого триптиха можно увидеть. И седьмое таинство – покаяние.

Покаяние – это такое достаточно общее понятие. В ранней церкви считалось, что взрослый человек, вступив в христианскую общину, крестился, крещение полностью очистило его от всех прежних грехов и этого достаточно. Но потом естественно встал вопрос, что делать с грехами, которые появляются в течение жизни. Или если в младенчестве человек крещен, что делать с его грехами? В раннем христианстве, вероятно, была практика публичного исповедания грехов, про нее мало что известно в подробностях. Потом появилась практика, когда к священнику приходил мирянин и исповедовал свои грехи. Тогда еще не было исповедален, священник просто сидел, к нему подходил мирянин и исповедовал грехи. Мы видим вот здесь на триптихе ван дер Вейдена тоже в углу.

В средневековье появился новый принцип, что каждый грех должен быть искуплен. И искуплен еще здесь на земле, чтобы потом не пришлось искупать его на том свете. И для того, чтобы определить, за какой грех какое наказание и епитимью должен понести человек, требовалось суждение профессионала, то есть священника. Поэтому среди священников были очень популярны, востребованы вот эти покаянные книги, где описывалось, за какой грех какие полагаются наказания. Ну и описывалось само таинство покаяния, исповеди и отпущения грехов. Какие наказания обычно накладывались? Чтение определенного числа молитв, обычно псалмов. Пост в течение определенного количества дней или покаянное паломничество, допустим, в Рим. Были альтернативные виды искупления грехов, доступные, может быть, не всем, а обеспеченным людям, богатым. Нанять другого человека, который за тебя будет поститься или который за тебя совершит покаянное паломничество. Сделать крупный вклад в церковь, или раздать милостыню беднякам. Духовенство всегда призывало людей исповедоваться и понести вот это наказание побыстрее, еще при жизни, потому что потом будет поздно, человек попадет в ад.

Еще такой показательный поучительный пример из проповедей, этих примеров, example, которые ходили в Средние векам и использовались проповедниками. Это история про одного человека, который совершил в своей жизни много дерзких поступков, но всегда откладывал исповедь на последний момент. И вот когда он серьезно заболел, к нему пришел монах и стал убеждать, что надо исповедоваться, немедленно исповедоваться. «Увы – ответил тот, – я могу выговорить все что угодно, но не могу вымолвить ни слова исповеди. Потому что по приказу Бога у меня на груди уселся черт, который страшно сдавливает мне дыхание, если я пытаюсь сказать хоть слово, связанное со спасением души». С этими словами он умер и отправился в ад.

Я думаю, что лекция подошла к концу и еще хочу всем порекомендовать обратиться к этой замечательной картине Босха «Семь смертных грехов», круглая картина, там в одном из углов изображен умирающий. Мы видим, что ему уже вложили свечку в руки, уже священник совершает последнее помазание елеем. Одной рукой читает, а в другой держит палочку и маслом мажет ему или руку, или грудь. Рядом стоит монах с распятием, который поддерживает духовно человека, морально. А на спинке кровати сидят черт и ангел, они ждут, когда это закончится и душа человека выйдет. А ждут они, когда смерть, которая уже занесла копье, сейчас ударит копьем человека смерть в виде фигуры с черепом в белом саване, и душа человека тогда отправится или к черту, или к дьяволу. На этой несколько пессимистичной, но нравоучительной картине мы закончим лекцию. Прошу вопросы, прошу Вас.