Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные — жизнь и мир (Рим 8. 6). До тех пор, пока прародители наши рассуждали духовно, они ощущали в себе полноту жизни и мира. Плоть свою, тварный мир и материальные предметы они, так сказать, едва замечали из-за сильнейшего сияния духовной сущности, которое излучали ее отражения, или символы. Содержание было для них очевиднее формы, а духовный смысл ближе, чем его проявление, явление. Радость прародителей происходила скорее от невидимого в видимом, чем от видимого в невидимом. Они видели за картинами Художника и за песней Поэта.

Но лишь только у прародителей после отпадения от Бога телесные помышления стали преобладать над духовными, солнце Духа для них скрылось за темными тучами и они оказались в царстве смертных и сиюминутных символов, в царстве изменении, беспокойства и смерти. Форма заслонила сущность, явление затемнило смысл, видимое встало пред невидимым; картины заслонили Художника, за многими песнями невозможно стало услышать Поэта. Закон духовный был забыт, и его место в разуме человеческом заняли придуманные законы физические, или законы природы, естественные законы.

Изгнание из рая, или удаление человека от предсто- яния пред ликом Божиим, имело своим последствием то, что человек, бывший прежде властелином природы, стал рабом природы. Он, питавшийся вблизи Бога каждым словом Божиим, то есть духом и истиной, иначе говоря, духовным смыслом и значением всякой сотворенной твари, теперь стал питаться зеленью полевой, желая иногда наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи (Лк 15.16). Но и это ему никогда не удавалось в полной мере.

Возделывание и защита, которые в раю относились к духовным талантам, вне рая повернулись к плоти и плотской жизни. Человек на земле начал трудиться для тела и воевать ради тела. Сущность и ее символ, или явь и сон, изменили свое положение в соответствии со взглядами человека, словно некто раньше с дерева смотрел вниз, на тень от дерева, а потом, спустившись на землю, стоя в тени, поднял глаза и стал смотреть на дерево.

Однако взоры людские всё больше уставали смотреть с арены тени, где пал Адам, вверх, на духовную сущность. И постепенно, охваченный усталостью и замешательством, замешательством от путаницы истины с символами истины, человек наконец в страхе стал поклоняться природе как божеству. Как только из его духовного поля зрения выпал истинный и единственный Бог, он вынужден был наполнить пустоту, и сделал это таким образом, что природу — то есть творение Божие — обожествил и стал почитать вместо Бога. Но как только человек признал природу богом, он начал считать природу законодателем и признал законы природы. Истина для него была потеряна, и человек в полном замешательстве оказался в тени истины.

Со страхом поклоняясь природе, человек надеялся облегчить свою участь, ибо ему казалось, что природа как божество освободит его от нравственных обязанностей, от закона морали. По сути, это был самообман, иллюзия. Так называемые законы природы являются не чем иным, как изображениями с символическим значением духовного закона нравственности. Однако человек потерял это знание и как невежда стал читать по слогам слова природы Божией, не понимая смысла. Духовный ключ к письменам природы был потерян. Как тогда, так и сегодня это справедливо для всех тех, кто обожествил природу и восторгается законами природы.

До тех пор, пока человек не вкусил от древа добра и зла, он знал лишь добро, желал лишь добра и творил лишь добро. Отведав запретный плод, человек разделился, раздвоился сам в себе. А когда в душе его появился дуализм, тогда дуализм появился и в мире, представ пред его косящим взором и двоящимся разумом. Для изгнанника из рая, нарушившего запрет у древа познания добра и зла, весь мир превратился в единое огромное древо познания, причем познания как добра, так и зла. Хотел он или не хотел, но теперь человек был вынужден вкушать плоды этого древа.

Но где бы ни смешивалось добро со злом, зло всегда преобладало. Когда вода смешивается с бензином, она не годится ни для питья, ни для горения. Поколения за поколениями потомков Адама поклонялись и Богу, и природе, искажая при этом понятия и о Боге, и о природе. Обожествление Бога со временем переросло в обожествление демонов, а обожествление природы — в суеверие, что, перемешавшись, произвело на свет шарлатанские мифологии, подчас пагубные. Так подтвердилось слово апостольское, что весь мир лежит во зле (1 Ин 5.19).