...Они сеяли ветер, то и пожнут бурю (Ос 8. 7) — библейские слова. Эти слова в полной мере подтвердила Европа своим ужасающим опытом. Она сеяла ложную науку, словно сеяла ветер, и пожинала бурю за бурей. Пожинает она и сейчас, и будет пожинать до тех пор, пока не отбросит ветры ложной теории о законах природы и не признает единственным существующим законом нравственный закон Бога.

Наука существовала и прежде европейской науки. На высокой ступени развития стояла наука древнего Египта, Индии и Китая, у вавилонян, персов и мексиканцев. Европа многое переняла или получила в наследство от них. Испокон веков человек изучал себя и мир вокруг себя. Но никогда, ни в одной древней цивилизации люди не считали природу законодателем и не верили в существование законов природы. Древние ученые видели в природе порядок и очередность и называли это порядком и очередностью, а не законами природы.

Большой интерес представляет вопрос: что соблазнило создателей европейской науки и навело их на мысль порядок и очередность в естественной природе назвать законами? Какие причины побудили их наряду с нравственным законом провозгласить природные законы или, что еще хуже, вообще перенести законы из сферы нравственной в сферу материальную?

Кто знает историю религиозных войн в Европе, историю дробления Церкви на множество сект, историю борьбы между клерикализмом и антиклерикализмом, с одной стороны, и кто знает историю научных открытий в современной Европе — с другой, тот может дать достаточно верный ответ на поставленный вопрос. Ответ таков — причин было две: во-первых, ослабление нравственных устоев западной Церкви как носителя и толкователя нравственного закона Бога и, во-вторых, страх людей перед безбрежностью вселенной.

Нет ничего опаснее, чем когда клир некой церкви освобождает себя от известных моральных обязательств, но в то же время предписывает их исполнение остальным верующим. Или даже когда строгие и ясные заповеди Божии разбавляют, смягчают и заменяют какими-то обрядами и материальными жертвами, без истинного раскаяния в содеянных грехах и без исправления. Или, наконец, когда деятели Церкви стремятся к политической власти или управлению экономикой или другими сферами в государстве и обществе.

Все известные из истории Западной Европы аномалии природы были не кратковременными, но длились веками, были не единичными и случайными, но систематическими. Не удивительно поэтому, что народы Запада растерялись и пришли в замешательство и западные ученые вместо попранного нравственного закона Бога начали искать некие другие законы, управляющие миром. Но только они, стараясь избежать одного зла, впали в другое.

И Сам Господь Бог, единственный Законодатель единственного закона, закона нравственного, восстал против подобных аномалий природных в старозаветные времена. Свой гнев он высказал устами пророка Исаии в таких словах: Я пресыщен всесожжениями... Не носите больше даров тщетных: курение отвратительно для Меня... не могу терпеть: беззаконие — и празднование! ... и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови (Ис 1. 11, 13, 13). Как же не восстанут и Бог, и люди новозаветной Церкви на Западе против таких же аномалий?

Другой причиной, как мы уже говорили, был страх перед беспредельностью вселенной. Со времен великих астрономов Коперника и Кеплера пространство вселенной с точки зрения людей, которых они вооружили телескопами, расширилось до неслыханных, наводящих ужас размеров. К тому же и число открытых вновь звезд, да и огромные размеры некоторых из них исполнили души людские жутью и трепетом.

Что есть тогда земля и что — человек на земле?! На фоне немыслимо громадной вселенной земля казалась крохотной песчинкой, затерявшейся на песчаном берегу моря, а человек — неприметной точкой на той песчинке. Для ученых, наблюдавших за необозримой вселенной, и земля, и человек по их шкале ценностей упали почти до нуля. Синайские скрижали закона вновь были разбиты пред идолом по имени Вселенная. Нагорная проповедь была названа мечтами и грезами «лучшего из сынов человеческих».

Европейские исследователи глубин вселенной склонились пред ней, как пред всемогущим идолом. Вселенная казалась им настолько величественной, что и Бога нельзя было представить величественнее нее. И не удивительно, что многие из них провозгласили вселенную единственным божеством, единственным законодателем, единственным источником всех законов. Девиз «Бог или природа» (Deus sive natura) стал Верую многочисленных ученых и философов Европы.

Однако нужно было выдумать и систематизировать вымышленные законы этого бессловесного законодателя. И на этом поприще европейские ученые начали состязаться и спорить. Но кара Божия шла за ними, как тень за телом. И состояла она в том, что каждый из них, думая, что получает законы природы от нее самой, приписывал ей свои мечты об этих законах. От этого столкновения, разногласия и споры вокруг законов природы переполнили ученые книги, университетские аудитории и лаборатории — словом, всю атмосферу европейскую.

Однако всё, что было теми учеными сооружено из кирпичиков разных естественных законов, в наши дни разрушено, словно Вавилонская башня, руками самих ученых, как мы уже видели раньше. «Наука сегодня зашла в тупик», — завил один из великих ученых современности. Вселенский сфинкс снова показал свой нрав: стряхнул с себя прах людских представлений и догадок о себе и сокрушил вдребезги все таблицы естественных законов, повешенных ему на грудь. Это — бунт природы против ложных теорий и ее ответ на пренебрежение к нравственному закону Бога.

Из-за этого сеятели ветра сейчас испытывают угрызения совести и, под влиянием совести, начали произносить слово «Бог». Ибо это слово сегодня и для них — единственный ключ для открытия тайн вселенной. Однако от посеянного ветра поднялась буря невиданная, неслыханная. Даже если сеятели ветра перестанут сеять ветер, буря еще не скоро утихнет — как буря морская, вызванная ветрами, бушует, даже когда ветры улягутся.

А буря, которую сейчас пожинает Европа, поистине небывалая. Нелегко найти выражения, чтобы как можно более точно, в целости описать ее. Буря эта захватила сам корень души человеческой, ударила по семье, по городу и селу, по школам и университетам, по литературе, по политике, по общественному строю, по международным отношениям, по дружбе, по человечности, по стыду, по целомудренности, по святительству и геройству как идеалу христианскому, по всем ценностям...

Где бы та буря ни обрушивалась на человека, она оставляла после себя крушение и отвержение всего возвышенного, всего божественного в нем, в отношениях между людьми. От всего благородства, выпестованного христианским духом и моралью в древние времена, осталось лишь нечто отдаленно напоминающее ниву, побитую градом. Ложь и насилие выползли из потайных нор и нагло и хвастливо зашагали среди бела дня по широким улицам, рядясь в тогу «натурализма».

«Натурализм» в литературе стал означать описание аморальности, в искусстве и моде — бесстыдство оголения, в гостях и дома на кухне — презрение к посту, в браке — плотскую, скоро расторгаемую связь, в семье — самоволие молодых, в делах — состязание в обмане, в обществе — борьбу во что бы то ни стало, в политике — стремление к власти и обогащению, в международных отношениях — захват чужого либо искусным обманом, либо силой.

Европейская школа была при этом главным очагом, главной цитаделью натурализма, который означал, в сущности, отрицание Бога и Его нравственного закона и веру в природу и в законы природы. Видя, в какую пропасть и к какому хаосу влечет натурализм европейцев вообще, некоторые ученые попытались прописать все же некие моральные правила для людей, некую этику. Были написаны книги «Естественная мораль», «Мораль без санкций», «Гуманность как социальная этика», «Социальная этика в свете естественных законов» и тому подобные. Это была этика, не подкрепленная авторитетом, без света и силы, но все-таки работы эти показывали озабоченность некоторых потоками мутных вод натурализма, захлестнувших Европу.

То были пригоршни песка, которыми трезвомыслящие хотели остановить наводнение после разрушения плотиной этой, вековечной плотиной, был твердый нравственный закон Бога. Никакая сила не могла заменить ту плотину, и менее всего надуманная теория о естественных законах.

«Назад к природе!» — таким был девиз европейского натурализма. При этом не подразумевалось, что человек должен жить в соответствии со своей духовной и нравственной природой, ибо это неминуемо привело бы к духовному идеалу, данному человечеству в заповеди Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф 5. 48). Напротив, этот лозунг подразумевал, что человек должен жить так, как живет все остальная природа, то есть: достичь совершенства в хитрости как лисица, в жестокости — как волк, в коварстве — как змея, в прожорливости — как одно известное домашнее животное, в сексуальности — как другое известное домашнее животное, в похитительстве — как ястреб, в ненависти и убийстве собственных детей — как некоторые другие пернатые и, наконец, в самоубийстве — как скорпион даже тогда, когда в натурализм перестанут верить. А в него рано или поздно должны перестать верить, как и во всякую другую ложь.

Христианский народ давал отпор ученому натурализму, защищаясь верой и защищая свою веру. Однако проповедники натурализма в науке, литературе, искусстве, да и в личной жизни, далеко не праведной, старались подорвать веру и совесть людей, сея в душе народной ветер, чтобы впоследствии вместе с народом пожинать бурю.

Хотя именно сейчас, в наше время, эта буря на Западе свирепствует с невиданной силой, мы должны плакать и рыдать не по поводу Запада, но плакать о себе и детях своих (Лк 23. 28). Дело в том, что ветры зла, посеянные на Западе наукой восемнадцатого и девятнадцатого столетий, в наши дни начали стихать. Ведущие ученые современности великих народов Запада полностью порвали со своими предшественниками, теми самыми сеятелями ветра, и отреклись от их натуралистического абсолютизма. По правде говоря, они еще не сели у ног Иисуса подобно Марии, однако уже склонили головы пред «неведомым Богом».

Между тем ветры зла науки предшествующих столетий всей своей мощью обрушились на Восток и бешено носятся над Балканами, над Россией, над Индией и Китаем. Прошлогодняя мода столиц всегда становится модой нынешнего сезона в провинциальных городках. Классические примеры этого предлагают нам в наши дни некоторые страны, как христианские, так и исламские. Более ста лет назад «новые» люди этих стран сделали науку фундаментом «нового» общества, нового типа государства. Однако от прежней науки теперь не осталось ни слова, которое современная наука не отбросила бы как отжившую рухлядь или ложные мечты.

К счастью, многомиллионные народные массы на Востоке еще веруют в один только нравственный закон Бога, хотя дети их зубрят в убогих школах ложное и опасное учение о законах природы. Нам нужно молиться Господину жатвы, чтобы Он вымел из наших стран сеятелей ветра и спас Восток от надвигающейся бури, чтобы снова на Востоке взошло Солнце правды — для всего человечества.