Хотя законов природы не существует, во вселенной все упорядочено. Священная Книга Божия, в которой ни слова не говорится о каких бы то ни было естественных законах, богата словами, воспевающими божественный порядок существования всего тварного мира.

Закон — это одно, но порядок — другое. Если войти в красивый, прекрасно обставленный дом, нелепо говорить о законе мебели, можно говорить лишь о порядке ее размещения. То же самое касается и торговых рядов, и цветочных лавок, и пасеки — словом, любого другого ухоженного хозяйства, где прежде всего виден порядок, а не закон.

О законе можно говорить только в отношении людей в этом мире или в отношении ангелов на небесах. Но в отношении животного или растительного мира, неживой природы, природных стихий, звездной системы можно говорить только о порядке, но никак не о законе.

В первой главе книги Бытия сказано буквально следующее: И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма (Быт 1. 31).

Праведный Иов, восхищаясь красотой и бесчисленностью сотворенного, говорит о Создателе, что Он творит дела великие и неисследимые, чудные без числа (Иов 3. 9).

Весь мир сотворен соразмерно, всему указан присущий ему порядок, всему назначен свои путь. Кто присутствовал, когда Бог ветру полагал вес и располагал воду по мере, когда назначал устав дождю и путь для молнии громоносной (Иов 28. 23-26)? Бог спросил страдальца Иова: ...где был ты, когда Я полагал основания земли? ...Кто положил меру ей? ...На чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее, при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости? ..Давал ли ты когда в жизни своей приказания утру и указывал ли заре место ее?.. (Иов 38. 4-7,12)

Премудрый Экклезиаст так проницательно рассматривает время и способ существования всего, что есть на земле, и говорит: Всему свое время, и время всякой вещи под небом (Еккл 3. 1). И затем: ...все соделал Он прекрасным в свое время, и вложил мир в сердце их, хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до конца (Еккл 3.11).

Время, порядок, основа, ритм — во всем, как в музыке. Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь (Еккл 1.4-7). Всему есть свое время и свой путь.

Богодухновенный Псалмопевец так говорит о красоте сотворенного мира: Господи, Боже мой!... Ты облечен славою и величием... Как многочисленны дела Твои, Господи! Все соделал Ты премудро: земля полна произведений Твоих (Пс 103. 1, 24). Дело Его — слава и красота... (Пс 110. 3) Небеса возвещают правду Его, и все народы видят славу Его (Пс 96. 6). И небеса провозгласят правду Его (Пс 49. 6). И еще, и еще: Когда взираю я на небеса Твои — дело Твоих перстов, на луну и звезды, которые Ты поставил, то что есть человек, что 1ы помнишь его, и сын человеческий, что 1ы посещаешь его? (Пс 8. 4-3)

И так, страница за страницей, повествует Библия о порядке, мере, гармонии, громаде и величии сотворенного мира. И хотя ученые часто говорят о случае и случайностях (противореча тем самым своему утверждению о существовании законов природы), Библия не признает ничего случайного. Согласно этой божествен- нон Книге можно сказать, что все лучи солнца сочтены, как и все волосы на нашей голове, и каждая капля дождя имеет некое целесообразное назначение. Словом, в окружающем нас мире нет места для случая. Нет места для случая и в нравственной жизни людей.

Несмотря на то, что мы отвергаем действие законов природы, мы видим в природе такой непревзойденный порядок, что глаз нельзя отвести и умом человеческим понять и проникнуть в его смысл. Но весь этот порядок сам собою законом не является. Он лишь отображение нравственного закона, на котором основан сотворенный мир.

Вся беспредельная вселенная блистает и дышит святостью. Она и не догадывается об этой своей святости; понимают это лишь Бог и человек. Вселенная — словно некий величественный храм, изукрашенныи символами святости. Сам храм не сознает ни своей символичном святости, ни реальной святости Богa и человека, которую он собою представляет. Это сознают лишь Бог и человек.

Вселенная, блистающая звездами, — словно храм, украшенный и наполненный символами святости, реальность которой в Боге и человеке. Подобно тому как входящий в храм и видящий всю символику его говорит не о законах самого храма, но об устройстве, красоте, выразительности и ясности того, что он должен собой представлять, так и видящий свет вселенной и размышляющий о нем не может говорить о законах света, но, снова, об устроении, порядке, красоте, величии, выразительности и ясности того, что тот свет вселенной являет нам и обозначает.

Если всё же говорить о неком законе природы, то о нем следует говорить лишь как об отблеске нравственного закона в ней. Этот отблеск то менее ясен, то более. Например, он различим в таких моральных категориях, как уважение к родителям и благодарность им, как жертвенная родительская любовь, как самопожертвование, даже как взаимная любовь — разве не видим мы всего этого у животных?

Я бы сказал, что вселенная — храм, все стены которого представляют собой скрижали с заповедями нравственного закона Бога. Мы их отчасти по складам разобрали, но не в состоянии прочесть до самого конца.

Иероглифами творений и явлений записаны там и закон неотвратимой правды, и закон любви. Колючей проволокой неумолимой правды ограждена божественная любовь, которая есть и основное побуждение к сотворению мира, и главная цель его. Ибо где источник, там и устье всего божественного.

Но кто ответит на вопрос о хаосе в природе? Это весьма беспокоит те ученые головы, что говорят о законах природы и часто пугаются и беспокоятся по поводу аномалий, катаклизмов и всевозможных сбоев природы, которые не вписываются в рамки их законов. Случай — вот их единственный ответ. Однако если случай, тогда — нет разума, но если нет разума, тогда под вопросом и законы природы, ибо то, что называется законом, в любом смысле исключает неразумие.

В предыдущих главах мы уже разобрались в причинах хаоса в природе, беспорядка, дисгармонии, роковой борьбы стихий, несвоевременности и несогласованности явлении, губительной для человека и всего, что человеку дорого, силы некоторых явлений природы. Мы выяснили, что всё это — ответ природы на нарушение Божиих заповедей, на попрание людьми нравственного закона Бога, на беззаконие человеческое.

В подтверждение этого приводилось несколько примеров из Ветхого Завета — их там очень много. Можно привести также примеры и из Нового Завета. Когда Спаситель умер от рук злодеев, завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу; и земля потряслась; и камни расселись; и гробы отверзлись (Мф 27. 51-52). Вот оно — то, что мы назвали ответом природы на беззаконие людское.

По верному, прозорливому предсказанию Спасителя, в последние дни будут глады, моры и землетрясения по местам... солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются (Мф 24. 7, 29).

Из-за чего же всё это так будет? Из-за попрания закона Бога. На кого обрушится гнев звездного неба и земли? На грешных людей — из-за того, что возрастут ненависть, безбожие и всяческое беззаконие и во многих охладеет любовь (Мф 24. 12). На это ответят земля и солнце, луна и звезды, ветры и камни, огонь и вода — словом, все стихии поднебесные, вся природа.

Таким образом, нарушение порядка в природе следует объяснять только нравственными причинами. Однако даже и эти беспорядки кажутся беспорядком только нашему физическому зрению. Стоит лишь перенести эти явления в область морали и поставить пред зеркалом нравственных суждений и понятий, они теряют вид беспорядка и являются в свете одного необходимого порядка — нравственного. И в этом свете вселенная от начала до конца времен — прекрасна, стройна, целесообразна.

Поэтому можно сделать вывод, что вся бескрайняя вселенная — на службе у нравственного закона Бога. Ни сознательно, ни бессознательно, но по промыслу Того, Который не спускает Своего всевидящего ока ни с нее, ни с человека.