Пришли в селение, называемое Гефсимания; и Он сказал ученикам Своим: посидите здесь, пока Я помолюсь. И взял с Собою Петра, Иакова и Иоанна; и начал ужасаться и тосковать. И сказал им: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте. И, отойдя немного, пал на землю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей. И говорил: Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты.(Мк 14,3236)

Сад, где растут тысячелетние масличные деревья.

Надо раздавить маслины, чтобы огненный елей,

Дух Святой

излился на раны мира.

Страсти Иисусовы, одиночество,

самые близкие друзья уснули.

Господи, избави нас от этого сна,

когда Страсти Христа продолжаются в

человеческих страданиях.

Страсти Иисуса, молчание Отца.

Я и Отец — одно,

единая воля, единая любовь,

но человеческая воля Иисуса кричит в скорби,

словно Его глубинное существо, богочеловеческое

разрывается.

Человеческая воля Иисуса,

солидарность со всяким одиночеством,

с тоской и мятежом

изгнанных далеко от сада.

В Христе Бог почеловечески испытывает

все наши предсмертные муки,

беспредельную муку истории,

вопль Иова, рождаемый нашей судьбой,

кровавый пот.

Но вот все же

доверие пробивается сквозь тьму:

дрожащий голос, еще неуверенный,

не чего Я хочу, но чего Ты…

Согласие.

В Иисусе человечество соглашается

с волей Отца.

Пусть захлестнет нас эта воля

сквозь тьму.

Маслины раздавлены.

В каждом дереве просыпается

торжествующий Крест.

Сад первобытный:

«ныне же будешь со Мною в раю».

Окровавленное лицо,

и все же — Лик Отца,

тот самый Лик, что в тени обливается кровью -

а мы не знали его.

в наших сердцах обрати

скорбь в благодарность.

Пусть страдание людское

в Тебе станет Воскресением.

Слава и хвала Тебе, Христе,

сотворяющий Себя нами более нас самих,

Наполни Тобою, Твоей любовью

всякую предсмертную муку нашу и смерть.