(Церковно-исторические примеры ни­щеты духовной или христ. смирения)

Древняя церковь почитала смирение венцом всех христианских добродетелей, основным началом христианского совершенства, лучшим украшением последователей Христа (Тертуллиан, св. Киприан, св. Златоуст). И в истории древней христианской церкви мы встречаем много прекрасных образ­цов истинно-христианского смирения, в особенности же среди монашества. Вот несколько церковно-исторических примеров дивно-прекрасного христианского смирения.

I.Один из замечательных церковных учителей, известный своим образованиемКлимент Александрискийне хотел иметь никакой другой дол­жности, кроме учителя в огласитель­ной школе.

II. Св. Ефрем Сиринвсегда отка­зывался от степени пресвитера и епис­копа и оставался простым, скромным диаконом.

Предсмертное завещание св. Ефрема Сирина свидетельствует о великом его смирении. В предсмертном завещании своем Ефрем выразил то, что наполняло душу его целую жизнь: выразил дух свой сокрушенный. Он писал: „кто положит меня под алтарем, да не узрит он алтаря Бога моего; неприлично смердящему трупу лежать на месте святом. Кто погребет меня в храме, да не узрит хра­ма света; недостойному бесполезна сла­ва пустая… Возьмите меня на плеча и бегите бегом со мной и бросьте как человека отверженнаго… О если бы кто показал вам дела мои! Вы стали бы плевать на меня. Истинно, если бы мог быть замечен запах грехов моих: вы убежали бы от смрада Ефремова… Не покрывайте меня ароматами, — от этой почести никакой мне нет пользы: благовония возжигайте в святилище, а мне спо­спешествуйте молитвами, ароматы по­святите Богу, меня погребите с псалмами… Не кладите меня в ваши гро­ба: ваши украшения ни к чему мне не послужат. Я обещал Богу быть погребенным между странни­ками; странник я, как и они; так положите меня, братия, у них. Воз­зри Господи, умоляю Тебя: умилосердись надо мною. Молю Тебя, Сыне Милостиваго — не воздай мне по грехам моим“. (См. кн.: «Историч. уче­ние об отцах церкви Филарета, apxиeп. Черниг. и Нежинского, Т. II).

III. Блаженный Иероним,хотя и имел степень пресвитера, но на самом деле оставался простым монахом, считая себя недостойным слу­жить у престола Божия.

IV.Церковный историк Созомен разсказывает следующее поучитель­ное приключение:

в Египте, в горо­де Герасе умер епископ, и гражда­не решили, чтоб в их церкви предстоятельствовал монах Ниламмон. Так как известно было, чтоНиламмонизбегал священства, то к не­му отправился сам патриарх Александрийский Феофил, чтобы уговорить его принять епископское достоинство, но нашел двери кельи Ниламмона заваленными камнями и должен был объясняться с ним, не видя его ли­ца. Феофил всячески убеждал от­шельника принять епископство, но получал в ответ решительный отказ; наконец подвижник сказал пaтpиаpху: „завтра, если угодно, сделаю это, а сегодня позволь мне распорядиться. собой». На другой день приходит патриарх, двери оказались по прежнему заваленными камнями; на требование его принять епископство, Ниламмон отвечал: „но прежде помолимся, вла­дыко». Стали молиться, молились дол­го. Уже наступил вечер. Тогда на­чали просить Ниламмона, чтоб он отворил двери, но он не подавала голоса. Это встревожило присутствующих; решили разбросать камни и от­крыть дверь. Когда это было сделано, нашли лишь бездушный труп Ниламмона. Скорбь, что его хотят возвести на такую высокую должность, как епископство, — была причиною смерти смиренного инока.

V. Также облаж. Августинерассказывают, что он в продолжение трех лет заботливо остерегался входить в какой-либо из северо-африканских городов, где епископская кафедра бы­ла праздною, из опасения, чтоб его не принудили принять епископства.

VI.Св. Григорий В. (Двоеслов)толь­ко после долгого сопротивления принял папское достоинство; подобное же известно об архиепископе раввенском Mapианианe.

VII.В лавре Пиргийской был один старец. Пресвитеры и прочая братия этой лавры, когда у них скончался настоятель, хотели его, как великаго и богоугоднаго мужа, поставить себе в игумена. Старец же, умоляя, го­ворил: „оставьте меня, отцы, опла­кивать мои грехи: ибо я не таков, чтобы мог пещися о душах; это де­ло принадлежит великим отцам, имеющим дух аввы Антония и другим подобным». Но братия ни одного дня не опускали, чтобы не просить его; а старец отказывался, наконец, видя, что братия неотступно просит его, он сказал им всем: „дайте мне три дня помолиться, и что угодно будет Богу, то исполнению. Он ска­зал это в пятницу, а в воскресенье утром скончался («Луг дух.», стр. 10).

VIII.Императрица Елена,мать Кон­стантина Великого, и императрица Евдокия, супруга Феодосия младшего, а позднее Французская королевы Кло­тильда († 540), Радегунда († 587), Ба­тильда († 670), отказавшись от царского блеска и величия, проводят остаток дней в монастырском уединении, посвящая себя делам благотво­рительности.

IХ. Император Феодосий Вел.,по требованию Амвросия Медиоланского, совершает публичное покаяние при вратах храма;Константин Вел.,смиряя в себе чувства владыки всего миpa, на 1-м вселенском соборе не садился на трон, а стоял из уважения пред собравшимися отцами церкви.

Х.Выражением духа смирения слу­жить обычай омовения ног. Обычай этот очень древний, — он совершает­ся по примеру Спасителя, умывшего ноги Своим ученикам. Древние мо­нахи омывали ноги у тех, кто приходил к ним в качестве гостей: также со времен Августина ввелся богослужебный обычай на западе омовения ног священнослужителей в великий четверг.

ХI.С сейчас указанным видом выражения смирения должно сопоста­вить обычай кланяться до земли гостям и лобызать ноги их. Палладий и Руфин упоминают о существовании та­кого обычая и в древнее время на востоке.

ХII.Некоторые лица по чувству смирения принимали на себя вид слабоумных. Так, по рассказу Палладия, одна монахиня в Тавенне, при­творившись слабоумною, прислужива­ла на кухне, при исполнение низших работ, и когда один из благочестивых отшельников Питирим открыл прочим монахиням, что она по смирению приняла вид слабоумной, а в действительности не такова, то она, не желая никаких почестей себе, навсегда удалилась в пустыню.

ХIII. Препод. Касиан передает другой пример подобного же смирения духа. Авва одного египетского мона­стыряПинуфий, проводя жизнь благо­честивую, пользовался общим уважением. Но это уважение было ему в тягость. Поэтому он тайно скрылся из монастыря, надел мирскую одеж­ду и отправился в один из тавенских монастырей. Здесь он остано­вился у ворот, и кланяясь в ноги всем братиям, упрашивал принять его в монастырь. Наконец приняли его, дали ему занятие в саду и поручили его надзору одного из младших монахов. Пинуфий смиренно переносил это. Работа, какую он исполнял, была черная, грязная: он должен был носить на своих плечах навоз и осыпать им корни дерев. Так продолжалось дотоле, пока не был узнан. После того его на­сильственно возвратили в прежний монастырь. (Извлеч. из кн. «Разск. из ист. христ. аскетич. жизни». М. 1884, М. 1884, А. 1. стр. 155—158).

ХIV.Жил в Египте в пустыне нитрийской один велик подвижник по имениПамва. В посте и молитве, в непрерывных трудах и бдениях, в строгом молчальничестве и постоянном богомыслии проводил он всю свою жизнь, был преисполнен высоких добродетелей любви и милосердия к ближним, и так угодил Богу, что на земле еще был прославлен от Него славою небесною, ибо лице его сияло небесным светом, так что братия не могли взирать на него. И вот такой-то великий и дивный под­вижник, умирая семидесятилетним старцем, сказал братии, собравшей­ся проститься с ним: «с тех пор, как я поселился в пустыне, всякий день я работал руками своими до утомления и не съел корки хлеба, даром мне данной; не помню я так­же, чтобы произнес слово, в котором бы теперь мне должно было каять­ся. Вместе с тем чувствую одна­ко же, что отхожу теперь к Богу так, как бы еще вовсе я не начинал служить Ему» (Древн. пат.).

ХV.Однажды пришли кпреп. Пахомиюнекоторые лжеучители и про­сили его, чтобы он прошел по водам: «Если ты воистину человек Божий, — говорили они, — и твердо веруешь в Бога, то пройди по воде как по суху». — «Я не прошу у Бога силы творить чудеса, — отвечал им пре­подобный, — это не христианское желаниe; я надеюсь на милость Божию, а не на свои дела, и мое желание не по водам ходить и творить чудеса, а всегда сокрушаться о делах моих и получить помощь от Бога, дабы сми­ренно достигнуть спасения». (См. журн: «Руковод. для сельских пастырей» за 1889 год).

ХVI.Сказывали, чтоавва Агавонстарался исполнить всякую заповедь. Когда он всходил на лодку, сам первый принимался за весло. Когда приходили к нему братья, то тотчас после молитвы своими руками предлагал им трапезу, ибо исполнен был любви Божией. Пред смертию своею он пробыл три дня с отверстыми, неподвижными очами. Братья спроси­ли: авва Агафон, где ты? Он отвечал им: «Стою пред судилищем Божиим. Братья сказали ему: «И ты, отец, боишься?» — Он отвечал им: «Сколько мог, я трудился в исполнении заповедей Божиих; но я человек: почему мне знать, угодны ли были дела мои Богу?» Братья еще сказали ему: «И ты не уверен, что дела твои были угодны Богу?» Старец отвечал: «Не имею дерзновения, пока не предстану Богу, ибо иное суд человеческий, а иное суд Божий». Ког­да же они еще хотели спросить его о чем то, он сказал им: «Сделайте милость, не говорите больше со мною: я не свободен»; и тотчас скончался с радости. Ибо братия видели, что отходил он от этой жизни с таким же взором, с каким иной приветствует своих друзей и возлюбленных. Он строго бдел над собою во всяком случае, и говаривал: «Без великой бдительности человек не успеет ни в одной добродетели». (См. Скитск. патерик).

ХVII.Прибыв в пустыню Скит,святой Арсений, бывший сенатор, воспитатель царских детей, объявил пресвитерам о намерении своем при­нять монашество. Они отвели его к старцу, исполненному Святаго Духа, Иоанну Колону. Старец захотел под­вергнуть Арсения испытанию. Когда они сели за трапезу, чтоб вкусить хлеба, старец не пригласил Арсения, но оставил его стоять. Он стоял, устремив глаза в землю и помышляя, что стоит в присутствии Бога пред Его ангелами; когда начали употреб­лять пищу, старец взял сухарь и кинул Арсению. Арсений, увидя это, обсудил поступок старца так: ста­рец, подобный ангелу Божию, познал, что я подобен псу, даже хуже пса, и потому подал мне хлеб так, как подают псу: съем же я хлеб так, как едят его псы. После этого размышления Арсений встал на руки и на ноги, в этом положении подошел к сухарю, взял его устами, отнес в угол и там употребил в пищу. Старец, увидев великое смирение его, сказал пресвитерам: «из него будет искусный инок»! По прошествии непродолжительного времени Иоанн дал ему келлию близ себя и научил его подвязаться о спасении своем («Алф. Пат.»).

ХVIII.Однаждыблаженный Антониймолился в келлии своей и услышал таинственный голос: «Антоний! ты еще не пришел в меру кожевника, живущего в Александрии». Услышав это, старец встал рано утром и, взяв посох, поспешно пошел в Александрию. Когда он пришел к указанному ему мужу, муж этот крайне удивился, увидев у себя Антония. Старец сказал кожевнику: «поведай мне дела твои, потому что для тебя пришел я сюда, оставив пустыню». Кожевник отвечал: «Не знаю за собою, чтоб я сделал когда-либо и что-либо доброе, по этой причине, вставая рано с постели моей, прежде нежели выйду на работу, гово­рю сам себе: все жители этого го­рода, от большого до малого войдут в Царство Божие за добродетели свои, а я один пойду в вечную муку за грехи мои; эти же слова повторяю в сердце моем, прежде нежели лягу спать. Услышав это, блаженный Антоний отвечал: «Поистине, сын мой ты как искусный ювелир (обделыватель золотых и драгоценных вещей), сидя спокойно в доме твоем стяжал Царство Божие; я, хотя всю жизнь мою провожу в пустыне, но не стяжал духовного разума, не достиг в меру сознания, которое ты выражаешь словами своими.» («Отечник» еписк. Игнатия, стр. 31).

ХIХ.Один ученый муж пожелал потрудиться для Царствия Небесного таким образом: он оставляет свои ученые занятия, свое знатное положение и делается угольщиком и долго, долго он в смирении, молчании, в терпении и с молитвою трудился на этом поприще до тех пор, пока Господь не восхотел открыть о нем одному епископу, при посредстве которого он был узнан и поставлен сам в епископы. Это былАлександр, епископ Команский,память которого празднуется 12 авг. (Ч.-М. 12 августа).

ХХ.Один святой для вернейшего получения Царствия Небеснаго пошел в каменщики. Вот что знаем мы о нем из жития препод. Ефрема. Этот Ефрем был правитель города Антюхии. Ему поручено было восстановить этот город после землетрясения. Приглашено было много рабочего народу; работа шла дружно, но из всех поденщиков один обращал на себя внимание; одежда у него была самая изношенная, лице исхуда­лое, работал он усерднее всех. И вот Ефрем видит сон, что над этим поденщиком во время его сна поднимается огненный столб. Сон повторился несколько раз. Удивлен­ный этим сновидением, блаженный Ефрем обратился — к дивному работ­нику и спрашивал его: кто он, из какого города, и как ему имя? Тот отвечал: «Я бедный житель Антиохии и живу поденною работою». Не веря словам его, Ефрем побуждал его открыть себя: «Верь мне, — сказал пра­витель, — не отпущу тебя, пока не от­кроешь мне всей правды». Мнимый работник, не имея возможности долее скрывать себя, сказал: «Дай мне сло­во, что никому не поведаешь, что я открою, пока буду жив». Ефрем по­клялся. Тогда старец сказал: «Я был епископ, но ради Господа оста­вил епископство и прибыл сюда в незнакомую страну, где работаю и от труда своего добываю себе насущное пропитание». (Древн. патерик).

ХХI.Один добрый человек, повествует блаж. Феодорит, еп. Киррский, имевший начальство над народом, прибыв в Кир, пожелал вместе со мною насладиться лицезрением великих подвижников. Обойдя всех, мы пришли к старцу Полихронию, великому подвижнику. Когда я ска­зал, что пришедший со мною началь­ник — ревнитель правды, любитель благочестия, — блаженный тотчас, протянув обе руки и обняв его ноги, сказал: «Я хочу предложить тебе некоторую просьбу». Тому это было неприятно и он просил старца встать, обещаясь исполнить его желание, ибо думал, что он предстательствует за кого-нибудь из подчиненных его. Но блаженный сказал: «Так как ты дал обещание — исполнить мою прось­бу и подтвердил свое обещание клят­вою, то принеси за меня усердную мо­литву Богу». Тот, будучи поражен просьбою, просил снять с него клят­ву, как с человека, который и за себя самого не может приносить Гос­поду достойных молитв. Какое слово в состоянии достойно восхвалить того, кто на такой высоте любомудрия имел столь великое смиренномудрие (Извлеч. из кн: «Иcтopии боголюбцев блаж. Феодорита, еп. Киррского; стр.195—196).

ХХII.Один благочестивый старец молился Богу в таких словах: «По­кажи мне, Господи, в чем состоит совершенство души, и я постараюсь достигнуть его». И когда он просил совета у другого старца касательно этого предмета, спрошенный старец отвечал: «Ступай — пасти свиней»! И он стал выполнять этот совет, и все, видевшие его, думали, что он сошел с ума. Но Господь чрез это испытал его смирение и призвал его опять к тому служению, какое он занимал прежде; ибо смирение есть признак истинного совершенства и удостоверение того, что человек снискал благодать Божию. (Из «Лавсаика»).

ХХIII.Знаменитая в миpе и бога­тейшая римлянка,св. Павла,оставшись в молодых годах вдовою, остальную жизнь свою всю посвятила на служение Господу. В Вифлееме выстроила об­ширный женский монастырь и посели­лась в нем. Смирение ее было изу­мительное. Когда она была окружена сонмом дев, то казалась последнею между ними и по одежде, и по голосу, и по приемам, и по поступи. Она спала на голой земле, мало вкушала пищи и притом самой простой… Когда просили ее поберечь свое слабое здо­ровье, она отвечала: «Мне надобно обезобразить лице свое, которое столько раз выставляла я напоказ, нати­рая красками, в оскорбление воли Божией; справедливость требует истязывать тело, которое слишком много вкушало сладостей; надобно мне пла­кать много, после безумных и преступных веселостей; я должна заменять власяницею роскошные одежды, которые льстили суетности и неге; довольно я старалась нравиться свету, хочу употребить все, чтобы сколько-нибудь быть угодною Богу». (Из кн. «Жития святых», apxиeп. Филарета Гу­милев., янв. 26 д., стр. 273—4).

ХХIV.Когдасв. Иоанн Дамаскин,бывший правителем города Дамаска, после совершеннаго над ним чуда исцеления усеченной руки по молитве пред Богоматерью, поступил в мо­настырь, то находился в начале под руководством одного добродетельного старца. Однажды старец, желая испы­тать смирение Иоанна, послал его в город Дамаск, чтобы продать там в пользу монастыря корзинки, которые плели монахи. Иоанн охотно исполнил поручение старца; одетый в рубище, он явился в город, где был некогда самым знатным вель­можей, и продал корзинки. Такой подвиг не был тягостен для Иоанна: предавшись Богу всею душею, он не мог уже дорожить земным блеском и величием и потому никакое состояниe не считал для себя унизительным. (Ч.-М.).

ХХV. Авва Миосразсказывал, что в скиту жил один высокий по своим подвигам старец, который был из рабов. Несмотря на то, что он уже имел совершенную свободу и был сам руководителем и начальником других, этот старец ежегодно ходил в Александрию и носил оброк своим господам. Приходя к ним, он наливал воду в умывальницу и умывал ноги их. Господа говорили ему: «Отец! Ты заставляешь нас при­нимать такую тяжкую услугу от те­бя!» Он отвечал им: «Чрез это свидетельствую, что я раб ваш. В благодарность за то, что дали мне сво­боду служить Богу, я обмываю ноги ваши». Господа не принимали оброка, а старец говорил им: «Если не хо­тите принять оброка, я остаюсь здесь служить вам». Господа, уважая его, оставляли его делать, что он хотел, и отпускали с великою честию и со многими пожертвованиями. (Из пате­рика).