Церковно-исторические примеры, показывающие силу христианской кротости

1.В то время, когдаЛевбыл папой, или, что тоже значит,архиепископом в Риме,появился дикий и воинственный народ — гунны. Предводителем этого народа был Аттила, спра­ведливо прозванный «бичем Божиим», ибо жег, грабил и убивал людей без всякого сострада­ния; он сам хвалился, что не вырастет трава там, где прошел конь его. Вот он уже сжег и разрушил до пятисот городов и приближался к Риму. Страх обнял жителей Рима, все бежа­ли из города, бросали оружие, так как считали врага непобедимым. Не бежал и не страшился Аттилы один святой Лев. По просьбе импера­тора, он встретил непобедимого завоевателя с оружием, которое оказалось острее всех ме­чей, оружие это было доброе, кроткое слово служителя Божия. «Аттила, ты победил всю вселенную, — говорил святой Лев, — теперь просим тебя, победи самого себя, не разрушай нашего города, пощади нас!» Слова святого Льва были так убедительны и кротки, что смяг­чили жестокого варвара, и Аттила сказал Льву: «Твои слова тронули мое сердце. Кто бы ты ни был, человек или ангел, но Рим обязан тебе своим спасением. Старец, ты в одну минуту и несколькими словами сделал более, нежели все многочисленные воины, воевавшие со мной; я признаю себя побежденным!» Видите, доброй лаской и просьбой всегда можно сделать гораз­до более, чем гневом. («Воскресное чтение».)

2.В обителипреподобного Кириллаодин из братии, по имени Феодот, так возненавидел сво­его настоятеля, что не мог равнодушно слышать голоса его. Враждебное расположение не могло скрыться от братии, которые, зная справедли­вость, чистоту жизни и смиренномудрие препо­добного Кирилла, удивлялись беспричинной и упорной злобе Феодота. Сколько ни уговарива­ли его успокоиться и возлюбить настоятеля, нич­то не могло подействовать к усмирению ожес­точенного сердца. Мучимый постоянным враждебным настроением и смущением мыс­лей, Феодот не находил никакого другого сред­ства погасить вражду в душе своей, как выйти из монастыря, но, по совету одного старца, ре­шился наперед открыть преподобному Кирил­лу смущение своих мыслей. Одно резкое слово, один малейший упрек со стороны настоятеля мог бы гибельно подействовать на ожесточен­ное сердце, преисполненное злобы, и дело при­мирения окончательно рушилось бы. Но препо­добный Кирилл, подвижнической жизнью воспитавший к себе дух глубокого смирения и кротости, совершенно пристыдил своего врага отечески — любовным и кротким обращением. Желая совершенно уврачевать душевный недуг инока, прозорливый Кирилл сказал Феодоту: «Возлюбленный брат! Все обманулись — почи­тая меня добрым человеком, ты один истинно судил, считая меня злым и грешным, — поис­тине я грешный и непотребный». Это проявле­ние глубокого смирения и самоуничижения на­стоятеля окончательно подействовало к умиротворению враждовавшего инока: он упал к ногам преподобного Кирилла и со слезами ка­ялся в том, что напрасно питал к нему вражду. Примиренный инок нашел по­кой сердцу своему и с тех пор особенно возлю­бил преподобного, до конца жизни оставаясь в его обители в совершенном иноческом послуша­нии и незлобии. («Чет.— Мин.»)