Чтобы добраться до квартиры импресарио, от варьете надо было пройти несколько улиц. По дороге Элис пыталась удрать от своего мучителя. Когда они пришли, дрессировщик сорвал на ней злость. Он бил ее ночью, бил на следующее утро. Потом она лежала в таком изнеможении, что он мог спокойно отправиться по своим делам.

Вечером он вернулся и недоверчиво оглядел квартиру. Элис все еще лежала на кровати. Номер с ясновидением погорел, от него отказались. В бессильной ярости импресарио напился и теперь вышагивал по комнатушке. Растолкал Элис. Пусть встает. И варит ему кофе.

Логово импресарио находилось на втором этаже двухэтажной пристройки к старому зданию. Из темного узкого двора в обветшалый дом вела крутая каменная лестница, железные перила в одном месте поломались, искореженные куски железа повисли.

Элис сварила кофе и поставила его на стол, в эту секунду на темной лестнице раздались шаги. Импресарио прислушался, поставил чашку и бросил взгляд на женщину, прислонившуюся к стене.

В дверь постучали. Кто-то забарабанил в дверь. Женщина не двинулась с места. И импресарио тоже.

В дверь по-прежнему барабанили. Женщина еле слышно прошептала:

— Отвори!

Он:

— Зачем? Кто это?

Неизвестный стучал изо всех сил. Импресарио медленно допил кофе, сказал: «Ах, так», и пошел к двери.

Не успел он открыть дверь, как его оттолкнул вчерашний незнакомец — это был Гордон Эллисон; он вошел в комнату, освещенную лишь тусклой керосиновой лампой на столе. С диким выражением лица он огляделся вокруг.

— Где она?

— Кто?

— Элис, где ты?

Элис стояла в темноте, прижавшись к стене, и не могла произнести ни слова.

— Кто такая Элис?

— Моя жена.

Дрессировщик гнусно захохотал.

— Он, видите ли, хочет забрать свою жену.

— Мою жену.

— Сейчас, сын мой.

Силач импресарио схватил Гордона за плечи, ударом ноги распахнул дверь и пинком вытолкнул грузного Гордона из комнаты. Гордон Эллисон, шатаясь, сделал два-три шага в сторону и упал; проехав на спине через порог, он очутился на верхней ступеньке лестницы, а потом сквозь пролом в перилах рухнул головой вперед на мощенный булыжником двор и остался там лежать.

Импресарио захлопнул дверь.

Элис пробежала мимо него, опять открыла дверь и прислушалась, импресарио не стал ей мешать. Она взяла со стула лампу. И в этом он ей не препятствовал. Со стонами она спустилась по лестнице и начала светить в обе стороны.

Элис поставила лампу на ступеньку. Гордон лежал недвижимый. Элис громко заплакала. Она обратилась к нему по имени. Но он был недвижим.

Импресарио насторожился. Выругался. Спускаясь, рявкнул:

— Замолчи!

Склонился над распростертым телом. И поскольку Гордон не подавал признаков жизни, он в несколько прыжков одолел лестницу, загромыхал наверху и скоро появился опять в пальто и в шляпе, держа в руках чемодан. Пробегая мимо Элис, он крикнул:

— Я драпаю.