Сестра о Господе, мать!

Это письмо, давно начатое, не мог я доселе кончить: при немощи телесной я постоянно таким обременен недосугом, что едва помню, что существую.

Получил я на днях и третье твое письмо от 25-го сентября. Пишешь об А. и выразилась так, чтобы я тебе верил, а не другим. Во всем твоем объяснении относительно А. проглядывает самооправдание. А эти твои слова, чтобы я другим не верил, а тебе только верил, не смиренномудры, а, напротив, показывают высокомудрие. Смиреннее, и проще, и ближе к правде было бы сказать так: если другим верите, то верьте и мне, и простите и отпустите мне случающияся неисправности»…