Мать N!

Касательно м. В. ничего не могу сказать, потому что сам ея не знаю, а знающие ея м. Н. в Троекурове, а сестра твоя лежит больная в Белеве. Впрочем, все-таки думаю, что вы едва ли сойдетесь с нею: она, как ты пишешь, под руководством не жила, а ты под руководством не ужилась. Поэтому не мудрено, что вы обе будете настойчивы в своих, понятиях и привычках.

Относительно игуменства. Благословляю тебе быть игуменьею… над самою собою и над своими дурными привычками. — А остальнаго благословить тебе не могу, потому что это начинание не только не может быть полезно, но и опасно.

Живи и старайся наживать ум да разум, не кое-какой, а дельный, основательный, монашеский, не упрямый, а твердый, — и во внешнем, по приходу держи расход, и о себе суди по тому, что ты делаешь, а не по тому, что ты думаешь. — Надумать можно многое, но недостаток в исполнении обличает нас.

В прежнем письме писала ты мне, что имеешь к одному лицу залог несближения… Вперед называй всякую вещь своим именем; проще и прямее сказать, ты имела залог памятозлобия, доходящий до ненависти. — Зачем безобразие страстей прикрывать благовидными именами? Умудряйся во спасение. И прежде всего никого не вини.