Я в дощанике очнулся... Тишь и мрак... Лежу на дне,

Хлещет мокрый снег да ливень по израненной спине.

Тянет жилы, кости ноют... Тяжко! страх меня объял;

Обезумев от страданий, я на Бога возроптал:

«Горько мне, Отец небесный, я молиться не могу:

Ты забыл меня, покинул, предал лютому врагу!

Где найти мне суд и правду? Чем Христа я прогневил,

И за что, за что я гибну?..» – так я, грешный, говорил.

Вдруг на небе как-то чудно просветлело, и порой

Словно ангельское пенье проносилось над землей...

Веют крылья серафимов, и кадильницы звенят,

Сквозь холодный дождь и вьюгу дышит теплый аромат.

И светло в душе, и тихо: темной ночью, под дождем,

Как дитя в спокойной люльке, – я в дощанике моем.

Ты, Исусе мой сладчайший, муки в счастье превратил,

Пристыдил меня любовью, окаянного простил!

Хорошо мне, и не знаю – в небесах, или во мне —

Словно ангельское пенье раздается в тишине.