Совсем холодные!» – Ее жалел

Он как дитя больное, со слезами

Лаская, ножки маленькие грел,

Как птенчиков озябнувших, руками

И поцелуями... Но мрак густел.

«Пopa!» – он встал, и с грустью молчаливой

Они простились... Он уснул счастливый.