Старуха говорила много,

Упомянула этикет

И честь родной семьи, и Бога,

И «votre pauvre mére»[6], и свет;

Была вполне красноречива,

Но, холодна и молчалива,

Ей внемлет Ольга: прежний страх

Исчез в душе ее бесследно.

Решимость строгая в очах,

Хотя лицо немного бледно,

Тиха, спокойна и светла,

Она в ответ произнесла: