НА УСОПШИХ
Сколь сладостны кущи твои и возлюбленны,
Боже и Господи сил!
В них же обитающие, спасителю наш,
Во веки веков воспоют тебя,
Восхваляя, восславляя.
Давидовым оным напевом:
«Аллилуия!»
Созерцая земные веселия,
Помышляя в уме об увиденном,
Восскорбел я, постигнувши явственно,
Сколь горька сия чаша житейская!
Вас одних почел я блаженными,
Что избрали в жизни благую часть,
Возлюбили Иисуса сладчайшего
И ликуя пророку подпеваете:
«Аллилуия!»
Не видал я в мире бесскорбного,
Ибо жизни превратно кружение:
Кто вчера величался гордынею,
Того ныне зрю я поверженным,
И плетется с сумою роскошествовавший,
И терзается гладом изобиловавший;
Вы одни, спасены от превратностей,
Воспеваете в вечном служении:
«Аллилуия!»
Неженатый в тоске угрызается,
А женатый в суете надрывается;
Бездетный терзаем печалями,
Многодетный снедаем заботами;
Те во браке печалью снедаемы,
Те в безбрачьи бесчадьем терзаемы,
Только вы посмеетесь сим горестям,
Ибо ваша радость небренная —
«Аллилуия!»
Ради алчной своей ненасытности
Человек и по морю отважился
Совершать смертельное странствие.
Угождая чреву и похоти,
Он вверяется ветрам и парусу,
Небрежет о погибели горестной.
Лишь для вас — затишье безбурное,
Ибо вы обрели гавань тихую —
«Аллилуия!»
Ныне же разум помрачается:
Брата зрю бездыханным, безжизненным,
С кем вчера, вчера лишь беседовал.
Онемели уста говорливые,
Угасли очи проворные;
Все строение телесное замерло,
Господней рукой запечатано.
Воспоем же в трепете, братие:
«Аллилуия!»
