Божественные мистагоги, или тайноводители, приписываютначалоединственно только богу. Да оно и есть так точно, если осмотреться…Началоточное есть то, что прежде себя ничего не имело. А как вся тварь родится и исчезает, так, конечно, нечтось прежде ее было и после нее остается. Итак, ничтоначаломиконцомбыть пе может.Началоиконецесть то же, чтобог, иливечность.Ничего нет ни прежде нее, ни после нее. Все в неограниченных своих недрах вмещает. И не ей что‑либо, но она всему начало и конец.Началоиконецесть, по мнению их, то же. И точно так есть, если рассудить.Вечностьне начинаемое свое и после всего остающееся пространство даже до того простирает, чтоб ей и предварять все–на–все[460]. В ней так, как в кольце: первая и последняя точка есть та же, и, где началось, там же и кончилось.

В самих тварях сие можно приметить: что тогда, когда сгнивает старое на ниве зерно, выходит из него новая зелень и согнитие старого есть рождение нового, дабы, где падение, тут же присутствовало и возобновление, свидетельствующее о премудром ее и всесохраняющем миростроительстве.

Во всяких же веществах для любопытного зрителя премилосердная сия мать, почти осязаемая, но не понимаемая, подобна смирной, но не уловляемой птице.

Сие правдивое начало везде живет. По сему оно не часть и не состоит из частей, но целое и твердое, затем и неразо- ряемое, с места на место не преходящее, но единое, безмерное и надежное. А как везде, так и всегда есть. Все предваряет и заключает, само ни предваряемое, ни заключаемое. Сим началом благословляется Асир, сын Иакова. «Покроет тебя божие начало».

Прозревший сквозь мрак сие начало назывался у евреев пророком, назывался и священником, то есть святое видящим и показывающим, а потому‑то людским освятите- лем. Кое–где такие называлисямаги, иливолхвы, кое–где —халдеи, гимнософисты[461]; у эллинов —иереи, софы, философы, иерофанты[462]и проч. Определенные ж в сию науку увольнялись от всех житейских дел. Сие значило посвятиться богу. Тогда они в натуре и в книгах вольно искалиначала.