Богатая сия и великолепная фигура солнце есть тучная жертва богу. Семь суббот, семь коров, худость наша, а тук божий. Наш голодный вечер, а его утро сытое. Тук есть то же, что в захариевских лампадах елей: и просвещающий и насыщающий. Сию‑то «возьми мне телку трехлетнюю», — велит бог Аврааму. Подняв он жертву в разумначалаи разделив фигуру на тень и истину, видит, что солнце не иное что^есть, как печь, благовонным нетления дымом дымящаяся[481]. Тогда солнце, показав собою образуемого, пало, как шелуха, в запад свой[482]; вился, видя, что на место отделенной тлени присовокупились новые мысли, мысли вечные. «Птицы да умножатся на земле». Тут он услышал горлицу ту. «Голос горлицы слышен в земле нашей».

Увидел из ковчега голубицу, взирающую выше потоп- ных вод, и сказано ему, что сие зачатое в сердце его вечности зерно превратится в тлень языческих фигур, пожер- тое ими, и всяк потопчет, как подлое, но что сему подавляющему языку сам он даст суд и решение и что сие семя наследит всю землю их, взяв от невкусного египетского Нила все к Евфратову плодоносию. От сих коров предлагает дражайшим своим гостям масло п молоко, п тельца одного. Один только и есть у всех сих чистых божиих телок сын, но всегда молод и прекрасный. «Почил в день седьмой».