Сей семичисленный вечности венец, сквозь завесу прозрев Захария, слышит от бога: «Семь сии очи господни суть». Семь в седмице солнцев и одно солнце. Семь очей вечности и одно недремлющее око. Сия ж седмица у Заха- рии уподобляется семилампадному свечнику: «Видел и се свечник золотой весь».

Искал он, но у бога что сие значит? И сыскал, что всех сих мыслей стрела напряжена в один только центр вечности, презрев всю стихийную грязь. «Сие слово господне не в силе великой, не в крепости, но в духе», — говорит господь.

Сей светосолнечный свечник просвещает исходы и входы в сию запечатленную книгу, а сие семивзорное око весь дом сей свой в целости доселе сохраняет. «Господняя земля…» Сие око открывается по всей его земле сей с нагрузкой ее. Семь сих очей господних суть, взирающих на всю землю.

И не дивно, что Иезекииль видит вокруг крылатым своим животным и колесам их насаженные очи. Сказано уже, что Библия есть мир сиволичный и зверинец божий, а люди, скоты, звери и птицы суть фигуры и херувимы[476], сиречь возики, везущие вечности сокровище.

Просит Иезекия, сидящего на херувимах, дабы избавил от поругания нетленную свою деву — Библию, и сих‑то очей его в ней откровения просит: «Открой, господи, очи твои и видь». О сем же просит и Соломон: «Да будут очи твои открыты на храм сей день и ночь». Тогда они не днем, а только ночью открываются, когда тень только и фигура болванеет. Открываются они Вениамину и братии его.

«Воззрев очами своими, Иосиф увидел Вениамина». Но Вениамин, сверх вечера, и рано еще кушает.

«Взалчут на вечер…» «Отвращу очи мои от вас». «Испол- нилося утром…»

Открываются Закхею: «Воззрев Иисус…» Открываются Давиду: «В свете том узримсвет».Но и сей в седмичных днях узрел бога. «Седмерицею днем хвалил тебя». Открываются Соломону: «Очи твои голубиные». Но и сей кричит, что под солнцем скудость и труд и нет забавных новостей, кроме почивающего на солнце. «Пока дышит день…» «Где почиваешь? — В полудне». «Покажи мне вид твой…»

Во всех таких как содержатся внутри их, так и открываютсявечногоочи. А без сего они и недужные, и хромые, и слепые. «Тогда вскочит хромой, как олень…» «Очи господние высоки, человек же смирен».

Они называются затемпарод божий, и Мойсей сынов Иакова так благословит: «Все освященные под руками твоими и сии под тобою суть». Они — и люди, и быки, и львы, и орлы, заняв места египетских фигур, названных hieroglyphica.

«Сын львов Иуда, радостотворные очи его…»

«Первородный юнец — доброта его». «Твоим ли повелением возносится орел?» «Поднял вас, как на крыльях орлих, и привел вас к себе». «Очи твои на мне…» (Иов).

Вот зачем херувимских сих животных представляет Иезекииль крылатыми, четвероногими, многоглазыми, везущими колеса многоглазые. «На его место, если виделиначалоодно, шли вслед его!» Будто бы в очах их высокое оноеоко, зеница вечности и в свете свет истинный, а в солнце новое заключалосьсолнце. «Как бы былоколов колесе». Он же видит среди сих животных горящие захариевские свечи. Известно, что древние свечою, лампадою и оком мира называли солнце, а человек есть маленький мирик. «Почил в день седьмой».