Предисловие
Я помню, как взялся когда‑то за чтение пророческих книг Ветхого Завета — разумеется, в Синодальном переводе. Я был молод, а в Церкви был вовсе младенцем, но читать любил, древние тексты меня, студента–филолога, скорее привлекали, чем отпугивали. Но тут… «Ибо не молотят чернухи катком зубчатым, и колес молотильных не катают по тмину; но папкою выколачивают шрнуху, и тмин ~ палкою. Зерновой, хлеб вымолачивают, но не разбивают его; и водят по нему молотильные колеса с конями их, но не растирают его. И это происходит от Господа Саваофа: дивны судьбы Его, велика премудрость Его!» (Ис 28:27–29)
Долго такое выдержать было невозможно. Невнятный ли перевод, незнание ли каких‑то важных реалий того времени, собственная незрелость — я не знал, что мешало мне читать ветхозаветных пророков, но читать их подряд я мог разве что в виде епитимьи для усмирения души и тела. Я открывал для себя целый мир в Евангелии, я наслаждался поэзией Псалтири и Песни Песней, я горячо сочувствовал страданиям Иова, но я совершенно не понимал пророков (хуже дело обстояло только с Павловыми посланиями). Нет, были какие‑то островки — призвание Исайя в храме, пророчество о новом небе и новом земле, где лев будет пастись с ягненком — ясные, четкие, призывные, но они возвышались, как утесы среди бурного моря непонятных образов и ненужных подробностей.
И тогда мне попалась книга о. Александра Меня (тогда их еще привозили из‑за границы): «Вестники Царства Божия». Я прочитал ее запоем, с восторгом; я лучше узнал, но главное, я по–настоящему полюбил этих людей и захотел прочесть их книги. И теперь я понимаю, чего мне не хватало тогда: проводника, который взял бы меня за руку и показал, что главное, что второстепенное, который научил бы меня языку этих людей. Отчасти таким проводником стал о. Александр, но он лишь наметил какие‑то основные вехи, он ввел меня в этот мир, а дальше надо было искать других проводников.
Один такой проводник — перед вами, и для кого‑то первым станет именно он. Эта книга построена по иному принципу, чем книга о. Александра: она отталкивается не от личностей, а от явления. Что такое пророчество? Сегодня так популярны прогнозы и предсказания, от научно–техничес- кой футурологии до прикладной астрологии, но библейское пророчество совсем не об этом. И. Я. Гриц начинает именно с этого, главного вопроса: «предсказание говорит, каким может стать человек или группа людей в будущем, пророчество же возвещает, какими их хочет видеть Бог». Иными словами, это выход в иную систему координат, попытка — как ни дерзко это звучит — взглянуть на мир глазами Бога.
А если так, то пророчества нужно учиться читать. Гриц определяет свою задачу так: «привить навык осмысленного и вдумчивого чтения пророческих книг». Но есть и сверхзадача: «помочь читателю полюбить эти книги». Трудно было бы сказать точнее: именно помочь и именно полюбить. Без этого вряд ли что‑то получится; можно запомнить множество фактов, освоить все мыслимые методики, но не получить ничего нужного и важного ни для ума, ни для сердца.
Надеюсь, что книга достигнет своей цели. Она не вываливает на голову читателя множество второстепенных фактов и спорных теорий (этим грешат многие издания по библеистике), но она и не впадает в проповеднический пафос — на самом деле трудно сохранить такой баланс. Книга, действительно, помогает читателю разобраться, оценить, привыкнуть. Спокойно, конкретно, неназойливо.
Она говорит о слове Божьем, но не упускает из виду и человеческого аспекта пророчеств, более того, она постоянно подчеркивает их двуединую природу. Ведь пророк — не медиум, который, впадая в транс, вступает в мистическую связь с иным миром и вещает то, что говорят ему духи. Нет, пророк остается человеком, со всей полнотой сознания и воли, и его речь сочетает в себе Слово Божие и человеческое слово.
Пророки несли свою весть разными способами; они даже воспринимали ее по–разному — одни слышали голос, другим были видения. И сегодня психологи говорят о том, что люди бывают «аудиалами» и «визуалами», и то же самое мы находим в Библии. Пророки могли состоять при храме, а могли при царском дворе, могли они и быть независимыми. Одни из них оставили свои книги, о других мы узнаем только по рассказам библейских повествователей. В этом многообразии личного опыта — важнейшее свидетельство человеческой стороны Писания, которую так часто упускает из виду современный «слишком благочестивый» читатель.
Особо стоит отметить, какое внимание уделяет книга свободе человеческой воли. Казалось бы, причем здесь она? Бог объявляет, чего Он хочет; людям остается только умолкнуть. Но Господь не просто диктует — Он скорее призывает и предлагает: «Вот, я сегодня предложил vie6e жизнь и добро, смерть и зло» (Втор 30:15). Человек волен принять или отвергнуть Его волю, и даже грех не обязательно будет наказан — есть место и покаянию, и прощению. Пророчество — это общение. Как пишет об этом Гриц, «голос Божий никогда не заглушает голос человеческий».
Это общение Бога и пророка, которого Бог призывает к Себе, поручает ему весть — и, к примеру, книга Ионы отлично показывает нам, как непросто бывает принять ее самому пророку. Но это еще и общение Бога и Его народа, который не просто пассивно выслушивает Его волю, но отвечает на нее своей верой и своими делами, всей своей жизнью. Поэтому пророчество, если можно так сказать — нерв священной истории, подобно тому, как закон — это ее скелет.
Мы называем пророчества важнейшим мостом между Ветхим и Новым Заветами. В самом деле, Евангелисты постоянно подчеркивает, что в жизни Иисуса Христа сбылись пророчества былых времен; более того — на этом строится их логика, их замысел. А что значит «сбылись»? Ведь это не прогноз погоды, который можно проверить по градуснику. Книга подробно рассуждает и об этом. Здесь невозможно ничего доказать, но можно показать, и от человека будет зависеть — принять или нет то, что было тебе показано. Отсюда и удивительная связь между «завтра» и «в конце времен»: порой трудно отделить одно от другого. Да и не нужно этого делать, потому что пророчество — это как раз взгляд на «завтра», и даже на «сегодня», как раз «из конца времен».
Но не менее важно и другое: пророчества не прекратились, когда была поставлена последняя точка в последней книге Ветхого Завета. Новый Завет тоже полон пророчеств, относящихся к той же самой традиции, что и пророчества ветхозаветные, и сбываются они уже в нашей жизни. Вот еще одна причина, по которой невозможно верно понять и оценить Новый Завет, если не знаешь Ветхого. Может быть, нас просто сбивает с толку славянское слово («ветхие и рваные купюры не принимаем»)? Никакой этот завет, на самом деле, не ветхий — он старый, древний, первый. Он — фундамент; в фундаменте не живут, но без него не устоять стенам.
Традиция библейского пророчества никогда не прерывалась в Церкви. Мы видим ее и в решительном противостоянии святых сильным мира сего, и в подвиге юродства, и во многом ином. Конечно, не обходилось без нездоровой мистики и профанаций, но, как известно, существующие подделки только доказывают, что существует и оригинал. Может быть, именно этот пророческий дух, никогда не угасавший ни в ветхозаветном Израиле, ни в новозаветной Церкви, не давал ей выродиться в самодостаточное духовное ведомство со своим распорядком и раз и навсегда заведенными ответами на все вопросы.
Кстати, и пророки бывают истинные и ложные, да и толкования пророчеств тоже — как и практически всё в этом мире. Поэтому для понимания пророчеств нужны не столько факты и теории, сколько особый, молитвенный и вдумчивый настрой. И Гриц постепенно старается ввести читателя именно в это состояние; ведь и книга родилась не из научных занятий и не из церковных проповедей, а из опыта молитвенного чтения Писания и размышления над ним. Такое чтение пока что мало распространено у нас в России, но за ним, хотелось бы верить, большое будущее.
Гриц пишет о воспитании пророка: «главным в этом училище было не заучивание заповедей наизусть, а обретение опыта и навыка их постоянного исполнения». Собственно, для того и вышла эта книга.
Андрей Десницкий
