Если чины с использованием реликвий, вошедшие в состав Евхология, являются универсальными и могут совершаться по мере надобности где угодно, то, помимо них, в каждом значительном центре православного мира — больше того, почти что в каждом крупном храме, — существовали и существуют свои особые обычаи, связанные с почитанием местных святынь — чудотворных икон, святых мощей и реликвий. Описать все их здесь невозможно, поэтому мы ограничиваемся наиболее ярким из них — обычаем поклонения реликвиям Страстей Христовых, главным реликвиям христианства, в Великую пятницу[617] на примере соборного богослужения Иерусалима IV-VIII вв., Константинополя VII-XI вв. и Москвы XVII в.

О том, что поклонение Истинному Древу Креста Господня уже в конце IV в. сделалось неотъемлемой частью иерусалимского богослужения Великой пятницы, свидетельствует Эгерия в своем знаменитом «Паломничестве». Первоначально это поклонение представляло собой проходивший в молчании обряд, когда каждый желающий мог подойти и поклониться Истинному Древу (об этом свидетельствуют как «Паломничество», так и армянский перевод иерусалимского Лекционария, отражающий практику Vв.), но со временем была написана соответствующая гимнография, сохранившаяся в грузинском переводе иерусалимского Лекционария (отражающем практику VII–VIII вв.). Из иерусалимской богослужебной практики чин поклонения Кресту в Великую пятницу попал и в традиции других центров христианского мира — в частности, Рима[618] и Константинополя. Так, согласно записанному аббатом Адамнаном рассказу епископа Аркульфа о его путешествии по православному Востоку (шестидесятые годы VII в.)[619], в Константинополе в Великие четверг, пятницу и субботу совершалось поклонение частицам Истинного Древа Креста Господня. Однако в послеиконоборческую эпоху вместо поклонения Древу Креста в Великие четверг и пятницу в Константинополе происходит поклонение святому копию[620] — по преданию, тому самому, которым было прободено ребро Спасителя[621]. При этом поклонение Кресту, как по Типикону Великой церкви IX–XI вв., так и по последующим богослужебным памятникам византийской традиции помимо праздника Воздвижения бывает Beликим постом на крестопоклонной седмице. Мы предлагаем два варианта решения проблемы несоответствия между рассказом Аркульфа и послеиконоборческой константинопольской практикой — или поклонение Кресту было некогда перенесено на крестопоклонную седмицу (подарив ей тем самым ее современное название) с Beликой пятницы[622], или в рассказе Аркульфа константинопольский обычай поклонения на Воздвижение был ошибочно отождествлен Аркульфом или Адамнаном с римским обычаем поклонения на Страстной седмице (см. ниже).

Поклонение св. копию, в отличие от поклонения честному Кресту, уже нельзя назвать универсальным обрядом — если свои частицы Истинного Древа со временем появились во многих центрах христианского мира[623], да и при их отсутствии они могли быть заменены изображением Креста, то св. копие было уникальной реликвией. Поэтому в послеиконоборческих византийских монастырских Типиконах, зависящих от зафиксированной в Типиконе Великой церкви послеиконоборческой константинопольской лекционарной системы[624] обряды поклонения реликвиям Страстей отсутствуют[625]. Зато в древнейших из них упоминается обычай мыть и убирать в Великую пятницу главный храм к пасхальной службе[626]; этот обычай восходит к константинопольской практике убирать храм Св. Софии, начиная с вечера Великого четверга[627] и до вечера Великой пятницы.

Особое значение в богослужении Великой пятницы в соборных храмах Русской Церкви в ХVІ–ХVІІ вв. имел торжественный чин омовения св. мощей, для совершения которого в храм износились, в том числе, частицы Истинного Древа Креста Господня (а в Москве — также и риза Господня). В то время как генетически этот чин, очевидно, восходит к древней традиции поклонения реликвиям Страстей (и поэтому он не должен отождествляться с регулярным чином омовения св. мощей), его непосредственное происхождение можно объяснить несколькими способами. В частности, можно предположить, что он происходит или из древней иерусалимской традиции (и действительно, подобный обряд — омовение Древа Креста — описан уже в грузинском переводе древнего иерусалимского Лекционария, но он совершается не до вечерни, как чин омовения мощей на Руси, а после нее), или же из более поздней константинопольской, где Великие четверг и пятница были днями омовения престола и храма.

Ниже помещаются переводы фрагментов, повествующих о поклонении реликвиям Страстей Христовых в Великую пятницу, из «Паломничества» Эгерии, армянской и грузинской версий иерусалимского Лекционария, рассказа Аркульфа в изложении Адамнана, Типикона Великой церкви; а также два описания чина омовения мощей в Великую пятницу в московском Успенском Соборе: из составленного в начале 30-х гг. XVII в. «Указа о звону и чину...» и из описанного архидиаконом Павлом Алеппским «Путешествия Антиохийского патриарха Макария...», состоявшегося в середине того же столетия.

Иерусалим «Паломничество» Эгерии[628]

XXXVII. 1. ... [утром в Великую пятницу] поставляется для епископа кафедра на Голгофе за Крестом, который теперь стоит [там]; восседает епископ на кафедре; ставится перед ним накрытый льняной тканью стол; встают вокруг стола диаконы; и приносится покрытый серебром ковчег, в котором находится Древо святого Креста. [Ковчег] открывают и вынимают [Истинное Древо], и полагаются на стол как Древо Креста, так и табличка.

2. Когда будет совершено положение [реликвий] на стол, епископ, восседая, сжимает своими руками края святого Древа, [а] диаконы, стоящие вокруг, охраняют его. Так оно охраняется по той причине, что, согласно обычаю, один за другим весь народ подходит, как верные, так и оглашенные, [и| преклонившись пред столом, целуют святое Древо и отходят. И после того, как (не знаю, когда [именно]), говорят, некто откусил и похитил частицу от святого Древа, и охраняется так оно поэтому ныне диаконами, которые стоят вокруг, чтобы не пришло в голову кому-нибудь из приходящих [для поклонения] снова так поступить.

3. И, таким образом, весь народ проходит один за другим, все поклоняются, сначала лбом, затем глазами касаясь Креста и таблички, и так, поцеловав Крест, отходят, |и] никто рукой не смеет его коснуться. И там, куда они, поцеловав Крест, проходят, стоит диакон, держащий кольцо Соломона и тот рог, из которого помазывали царей [иудейских]. Целуют и рог, взирают и на кольцо[629]... меньше секунды[630]... и вплоть до шестого часа[631] весь народ проходит, через одну дверь входя и через другую выходя, ибо это на том месте происходит, где днем раньше, то есть в четверг, совершалось приношение [Евхаристии]...

Армянский перевод иерусалимского Лекционария[632]

...Утром в [Великую] пятницу драгоценное Древо Креста полагается за святой Голгофой. И собравшиеся покланяются; поклонение бывает до шестого часа...

Грузинский перевод иерусалимского Лекционария[633]

[Чин поклонения Кресту утром в Великую пятницу в этом памятнике обойден молчанием, но в гимнографическом приложении к Лекционарию приведены 12 тропарей Кресту для исполнения между утренней (точнее, ночной) и дневной службами Великой пятницы. Исчезновение из иерусалимского Лекционария указания на чин поклонения Древу Креста, очевидно, связано с трагическим событием, случившимся в 614 г., когда персидский царь Хосров захватил Иерусалим и похитил Истинное Древо, но из содержания тропарей и их положения в Лекционарии видно, что они предназначались для этого чина — диак. М. Ж.].

Тропарь Кресту, глас[634].

Вот верные пришли с радостью для хваления, и восклицают Богу, и животворящее Древо Креста почитают.

Крест воздвигнут днесь, и мы получаем оставление грехов и призовем Христа.

На воздвижение Креста собирается весь мир, и мы, верные, поклоняются, и Бога воспеваем и прославляем.

Посреди мира свершилось спасение и искупление, Распятому на Голгофе верные поклоняются.

О, Царь царей, искупи тех, кто с верой восклицает и почитает святой Крест.

Да вознесется рог христиан [635]силой могучего славного Креста.

Сыне Бога небесного, возвесели нас Крестом Твоим святым.

О, Крест святой, возвесели нас и облеки нас жизнью; возвесели нас, Крест, и спаси православных христиан.

Сыне Божий, Тело Твое святое с верой да примем, Твоей драгоценной Кровью благословимся, и [пред] Спасителем поклонимся.

Правителей земли спаси и дай им во всем долголетие.

Радуйся, Матерь Божия, безмужная родительница; радуйся, дверь жизни; радуйся, хвала и радость; укрепи нас, верных Твоих, и вооружи нас Крестом.

Царь царей, Кто прежде всего, безначальный, укрепи царя нашего и покори ему всех врагов Креста, которые воюют... [636]роды язычников, да восхвалим Тебя, Троица святая, и возглаголем: Господи, слава Тебе!

[В основном тексте Лекционария, хотя чин поклонения Кресту утром в Великую пятницу и не указан, в конце вечерни вечером в этот день говорится следующее — диак. М. Ж.]:

...И после того начинают омывать Крест, и когда омоют, целуют его, и говорят следующие ипакои[637]:

Глас 2. Просил Иосиф Тело Твое, Спаситель, и положил его в новом своем гробе, ибо он познал Твое из гроба Воскресение, как исход из чертога .

Константинополь Адамнан «De locis sanctis» (рассказ о паломничестве Аркульфа)[638]

ІII. 3. Но и об известнейшей этого города[639] великолепной купольной[640] церкви, великой и каменной, умолчать мы не должны, которая, как сообщает святой Аркульф, посещавший ее на протяжении немалого времени, возвышается от самых оснований тремя стенами, тремя ярусами [восходя] к значительной высоте, увенчивается идеально круглым и весьма прекрасным единственным куполом. Его поддерживают огромные арки, [простирающиеся] между каждыми из упомянутых выше стен, образуя место и достаточное для пребывания, и для моления Богу удобное и приспособленное. В северной части внутреннего пространства [храма] выставлен для обозрения большой и очень красиво выделанный ларец, в котором хранится деревянный ковчег, также искусно украшенный резьбой по дереву, в котором, [в свою очередь, I находится спасительное Древо Креста, на котором был повешен и пострадал Спаситель наш ради спасения человеческого рода. Упомянутый ковчег с таким драгоценным сокровищем внутри, как сообщает святой Аркульф, выставляют на золотом алтаре в течение трех дней подряд после новолетия[641] Алтарь этот, разумеется, находится внутри той же купольной церкви, длиной он в два локтя, шириной — в один. В течение трех, как я сказал, дней подряд, лишь однажды в год возлагают Крест Господень на престол поднятым, а именно в [день] Вечери Господней[642], когда император и воинство, войдя в церковь и к сему приступив престолу, [где] уже [поставлен] открытым тот священнейший ковчежец, целуют Крест. Первым из всех его целует император [всего] мира, преклонив лик; затем по порядку возраста или занимаемого положения [все][643], один за другим приступая, целуют честное орудие Страстей. Подобным образом и на следующий день, в пятницу перед Пасхой, женщины из царской семьи, матроны и все женщины приступают согласно упомянутому порядку, целуя [Крест] со всем почтением. На третий день, в пасхальную субботу, епископ и за ним весь клир со страхом и трепетом и со всей честью приступают по чину, целуя Древо Победы, находящееся в своем ковчеге. Когда же окончатся святые и столь радостные лобзания священнейшего Креста, его запирают в почтенном ковчеге, и последний относят вместе с его честнейшим сокровищем в свой ларец. Но и то нельзя обойти вниманием, что не две, а три небольшие частицы Древа находятся внутри Креста, а именно поперечное древо, а также продольное, которое разделено на две равные части; от этого трехчастного честнейшего Древа, когда открывают тот ковчег, исходит прекрасное благоухание — как если бы там собрали вместе все цветы, — исполненное чудесной сладости, наполняющее и радующее всех, кто входит в тот час в открытое пространство между внутренних стен той церкви и стоит там. Ибо сочленения[644] этого трехчастного Древа источают благоуханную жидкость, подобно выжатому елею, которая и создает упомянутое выше такое ощущение сладчайшего благоухающего аромата у всех [людей] из разных народов, входящих туда и собравшихся там. [И] такова та жидкость, что если даже малую каплю ее положить на недужных, какой бы немощью или болезнью ни были они одержимы, полностью возвращается к ним здоровье. Но о том сего сказанного достаточно.

Типикон Великой церкви: рукопись Hieros. S. Crucis. 40, X в.[645]

Во святой и великий четверг [бывает] поклонение честному и святому копию, пронзившему животворящее ребро великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, от рассвета и до шестого часа[646] в святейшей Великой церкви.

На 50 псалме [утрени] глаголем тропарь четвертого плагального гласа: Днесь Царь жизни Иудеям предается на распятие, чтобы уничтожить державу смерти и дать человеческому роду воскресение. И после утрени подходит патриарх, и во время поклонения честному копию поется тропарь второго гласа: Поклоняемся копию, пронзившему животворящее ребро Твоей благости, и неисповедимое Твое схождение славим. И когда бывают антифоны [тритекти][647], глаголется тот же тропарь — Поклоняемся копию...

Подобает же знать, что после отпуста тритекти совершается омовение святой трапезы...

Во святую и великую пятницу подобным образом [бывает] поклонение честному копию до шестого часа, и после этого референдарий[648] возвращает его во дворец.

Типикон Великой церкви: Дрезденская рукопись[649]

После утрени [Великого четверга] уходит референдарий во дворец и берет честное копие, приносит его в скевофилакион[650]. Предшествуют же ему[651] епископские [служители] с факелами, а [хранители] скевофилакиона в тот же день полагают его позади амвона [храма Св. Софии][652], и поклоняются ему до [времени] входа на тритекти[653]... А когда патриарх уйдет и церковь закроют для уборки[654], относят [хранители] скевофилакиона честное копие в храм Св. Ирины, [где] ему поклоняется весь народ до времени тритекти. Около же третьего часа[655] уходит клир в этот самый храм Св. Ирины [и] ждет там патриарха . И, когда придет время, бывает энарксис[656] тритекти, и на третьем антифоне поется тропарь: Поклоняемся копию. А патриарх, поднявшись по лестнице [придела] Св. Петра, входит в [храм] Св. Ирины и совершает вход тритекти. Обретя же святое копие, лежащее на святой трапезе, кадит и знаменует[657] свечой, и целует. И [когда все] так [совершится], взяв его[658], вместе с епископскими [служителями] относит во дворец.

Москва «Указ о звону и чину»[659]

В этом памятнике, сохранившемся в рукописи РНБ. СПбДА. 127, XVII в., содержатся указания об особенностях богослужебной практики московского Успенского собора (в том ее виде, какой она имела в двадцатых-тридцатых годах XVII в.). Как показал А. П. Голубцов, основной текст памятника был записан в 1633 г. знаменитым справщиком Печатного двора священником Иваном Наседкой[660]. Как и другие русские Чиновники и Обиходники XVI–XVII в., «Указ...» является сборником практических указаний, тем самым сохраняя даже те мелкие детали священнодействий главного храма Московской Руси, которые не упоминаются в других источниках. — диак. М. Ж.

В пяток Страстныя недели [в] два часа дни готовят стол прежде и поставят три скамьи да доски за стола место, сшитые гвоздми, а стелют на том столе 16 пелен розных цветов, да 4 скатерти (да лентие старое за скатерти место, а все то лежит в ризницах в сундуке в Похвале[661], а скамьи стоят под Соловецкими[662]). Да стол другой каменной поставят, а кладут на него пелену поверх кожи, скатерть широкую одну, да две чаши поставят, сребряную да оловянную, да четыре подсвещники сребряные поставят, да патриархово место поставят — рундук с ковром обычным, да покров лазорев камчат припасут, чем после вечерни покрыти три плащаницы на гробе Господни, а на нем крест серебряной отлас во весь тот покров нашит, а словет тот «старой покров».[663]

А благовестят к часом в ревут[664] в 3-м часу или в 4-м доволно, дондеж власти сойдутся в церковь. И патриарх вшед в церковь, и входит на свое уготованное место, и положит начало[665] и, сошед, облачается в олтаре со властми[666], а ключари[667] роздают священником образы и крест и хоругов меншую, а дияконы емлют рипиды и крест воздвизалной хрусталной один и крест писмяной и Пречистую носят запрестолную — меншой образ, а чюдотворныя иконы Петрова писма да другая Моление о народе с чюдотворцы не носят, а иные все не бывают[668].

И как пойдет патриарх со властми, и священники всех соборов идут к Благовещению[669] на сени по святых мощи[670], и в то время звонят во вся без болшаго новаго колокола[671]. И, пришед патриарх к Благовещению, целует святыя мощи, а с рипидами и со кресты дияконы стоят в паперти у Благовещения.

А патриарх роздает святыя мощи — властем ковчежцы с мощми и священиком блюда на главы, а сам патриарх возмет на главу крест — Животворящее Древо[672].

И пойдут из Благовещения в соборную церковь и идут косно; архидиакон же и протодиакон и дияконы соборные спреди и со сторон святыя мощи во многие кадила кадят, а в то время звонят без болшаго новаго колокола[673].

А ключари останутся в соборе в церкви, а по мощи святых не ходят , и приготовят Ризу Господню[674], и свечи засветят у Страстей[675], и поставляют с пеленами три налои: с празником с Распятием[676], да с Евангелием, да Ризе Господне третей налой. Да две скамьи с коврами приготовят: одну болшую, а другую, чтоб четырем человеком сести или 5-м, и поставят до времени. И как время придет, где седети властем в паремьи и во апостол и в статьи, и тогда поставят. Да малой столик поставят за левым крылосом с паволокою с черною, а на нем оловянннки ставятъ с водою отвариванною[677], а приносят в оловенниках от государя з дворца в то время, как мощи принесут от Благовещения. Да столчик под образ, под Страсти Господни, возмут от Петра чюдотворца из ног и принесут его, на чом поставит образ Страсти Господни. Да в Похвале припасут воды ушат или два для воды на прибавку, да на стол каменной к воде приготовят губу грецкую мягкую, вымыв, да и воронки и финик ко кресту и два для ковшика, древяной и сребряной. Да стол из сторожни возмут и поставят возле стороны гроба Господня, что поставит вместо гроба Господня; да покров припасут, чем покрыти тот стол[678].

И пришед патриарх в собор, и полагает святыя мощи на стол большой , а государь царь, от Благовещения пришед за святыми мощми в собор[679], прикладывается по местом и станет у столпа близ патриархова места.

И потом идут по Ризу Господню, и как на главу возложит, и в то время звон бывает с ревутом. И как положит Ризу Господню на налой, и звон престанет.[680]

И архидиякон благословится у патриарха и начнет царские часы: Благослови, владыко, а патриарх глаголет: Благословен Бог наш. И часы царские поют по уставу, а на часех говорят псалмы соборной диякон в стихаре и чтет паремьи и апостол, а у мощей четыре свещы на подсвещниках горят. А чтут Евангелие: на 1-м часе чтет патриарх Евангелие, а на 3-м часе митрополит, а на 6-м и на 9-м архиепископы или архимариты, а тропари поют певчие патриарховы (и государевы). И на всех часех чтут статьи протопоп и протодиякон и соборные попы без риз.[681]

А над водою священие бывает, как начнут 6 час говорити. И в то время говорит протопоп священие воде и креста не погружает.[682]

А как начнут 6-й час или 9-й говорите, и в то время государь царь прикладывается к образом на налое и к Евангелию и к Ризе. И тово блюсти ключарем, чтоб на налое образы подняти на и Евангелие и Ризу Господню. И целует мощи святыя и потом станет государь у патриархова же места.

А в 9-й же час, как начнут говорити, и ключари благословляютца в чашу воду наливат. И патриарх воду освятит крестом, погружая, а поют всем собором; Спаси Господи люди своя, трижды. И потом мочит мощи святых в воде, и роздавает на государев двор 4 крутки, а на свой патриарш четыре же крушки, и потомъ роздавает боляром и всему народу многое время.[683]

И потом договаривают часы и как договорят часы, и патриарх отпускает часы, а ключари в то время вскоре подсвещники сребряные относят в олтарь тесноты ради народныя, что 138-го[684] с подсвещника блюдцо сребряное пропало без вести. А 140-го году[685] после часов патриарх Ризу Господню относил, и так шуму народнаго менши стало, что единою и Ризу отнес и гроб взял.

А как патриарх со властми пойдет ко гробу Господню, и пред ним идут дияконы с рипидами и со кресты и с образы и с кадилы. И, пришед, дияконы отодвинут гроб Господень, и патриарх покадит окрест. И отъемлют индитию, что на левкасе по полотенцу писана, и ключарь относит в олтарь, а снимают, пугвицу не розстегивая. И вземлют гроб Господень на главы и, принесши, поставят против царских дверей. А как гроб Господень понесут, и в то время звонят к вечерне 3 часа, во вся без болшаго новаго колокола. И пойдет сам патриарх в олтарь со властми по плащаницы, и вземлет с престола три плащаницы, и положат на гроб Господень (на место, где стоял).[686]

А ключари к вечерне приготовят на налое образ Снятие Господне со Креста и поставят во главах у гроба Господня. И патриарх станет на своем месте, а на место, где стоял гроб Господень, и тут поставят стол порожьней и покрыют двема покровы, что лежат всегда на гробе Господни, и положат на них Ризу Господню в дву ковьчежцах, в меншом и в серебряном.

И потом начнут пети вечерню по уставу, а архидиякон, взем благословение, начинает: Благослови владыко, и патриарх на своем месте среди церкви речет: Благословен Бог наш. И соборной диякон псалмы говорит, а четыре дияконы из иных соборов и в стихарях станут с рипидами и осеняют плащаницу на гробе Господни во всю вечерню да и в павечерницу. И после стихир власти изыдут на выход со Евангелием, а пред ними идут со свещами з болшими да с подсвещниками и приидут к патриарху; архидиакон же вземлет святое Евангелие и поднесет патриарху по обеденному чину[687]. И патриарх, поцеловав, приложится к Евангелию. И власти возмут патриарха под руки, и пойдут в олтарь, и там власти, в олтаре целуют Евангелие. И чтут паремьи и потом апостол, и Евангелие страстное, а чтет сам патриарх, а поют: Слава тебе, Господи. Таж Рцем вcu — ектенья и все по уставу и конечный отпуст вечерне, а отпускает вечерню сам патриарх.[688]

И аще ли не изволит патриарх до вечерни отнести Ризу Господню в киот на место, идеже всегда стоит, и как пойдет патриарх в олтарь, и в те поры ключарем надобно скоро стати у Ризы Господни, чтоб, прикладываючися, народ не повалили бы налоя.

А как после вечерни, по отпусте, понесет патриарх Ризу Господню назад, на место в киот, и в те поры звон бывает без болшаго новаго колокола , а звонят много, дóндеже патриарх Ризу в ковчег вложит.[689]

А по отпусте вечернем целуют власти святыя мощи, а патриарх подает властем и священиком мощи святыя на главы, а сам патриарх понесет на главе крест — Животворящее Древо. И пойдут к Благовещению, а пред ними — с хоруговью и со крестом и кадят в два кадила архидиякон и протодиякон и прочая дияконы, а в то время звон, донележе к Благовещению придут, и тамо полагают с великою честию.[690]

А в то время, как пойдет патриарх, и ключари покрывают плащаницу на гробе Господни старым покровом, пеленою, что приготовлена чтоб плащаницу не морали, миром прикладываючися до патриарха, а при нем, государе, снимают и паки покрывают и велят столы собрати и место патриархово отнести.

А государь царь проводя святыя мощи и от Благовещения пойдет к себе, а патриарх со властьми пойдет в собор со кресты, а в ту пору паки звон вся без болшаго новаго колокола.[691]

И, пришед, патриарх повелевает пети павечерню, а сам в олтаре розблачается, а к павечерне не благовестят да и не звонят. И неделной поп начинает павечерню, а на ней поют канон на плачь Богородицы по уставу, и конечный отпуст.[692]

Путешествие Антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архиепископом Павлом Алеппским[693]

[В отличие от предыдущего памятника, этот текст содержит рассказ о чине омовения св. мощей Великой пятницы, написанный чело- веком, с одной стороны, непосредственно в нем участвовавшим (как архидиакон Антиохийского патриарха, сослужившего Московскому патриарху Никону), с другой — все же посторонним и поэтому живо описывающим происходящее. Вместе оба текста — «Указ о звону...» и «Путешествие...» — прекрасно дополняют друг друга — диак. М. Ж.

В Великую пятницу ранним утром, в третьем часу, ударили в колокола и мы отправились в Великую церковь (Успенский собор).

Еще раньше на хоросе был поставлен огромный стол, весь покрытый парчовою материей. Пред ним стоял другой, упомянутый нами вчера, мраморный стол, покрытый покровом, также расшитый золотом. Между этими двумя столами был оставлен проход. Пред последним из них поставлены были три высокие покрытые аналоя, один возле другого. Затем на мраморный стол поставили большие водосвятные сосуды, из которых два были серебряные, с гранями, наподобие бассейнов в банях, с принадлежащими к ним кувшинами, чашками и другою утварью. На северном (левом) аналое положен был киот с иконами годовых праздников, на котором было изображено Распятие. На правом аналое находились Евангелие и Крест.

Когда оба патриарха облачились с другими архиереями, архимандритами, иереями и диаконами, которым не было числа, Никон сошел (с облачального места) и мы с ним вышли из собора южными дверями храма в предшествии хоругвей и свечей вместе со священниками, которые шли попарно впереди. Архидиакон с другим диаконом кадили ему двумя кадильницами, чрез минуту сменяемые другими двумя, на место которых они снова являлись. Так это продолжалось, пока мы не поднялись в церковь Благовещения, в которой находятся мощи всех святых. При этом звонили во все колокола, так что дрожала земля. Стрельцы стояли в ряд по обеим сторонам. Здесь же присутствовали царский наместник и все министры. Когда мы вошли в храм, оба патриарха, по обыкновению, приложились к местным иконам.

Пред царскими вратами на длинном столе, покрытом парчой, лежали в порядке небольшие продолговатые ковчежцы, серебряные вызолоченные. Только по изображениям на них с надписями можно определить, каких именно святых мощи находятся в них. Таких ковчежцев было тридцать пять. Во многих из них заключаются мощи нескольких святых, иконы и имена, которых изображены на них с большим искусством. Здесь же на пятнадцати больших фарфоровых блюдах находились маленькие иконы, крестики, круглые образки с сиянием и привески, в которые также были вложены частицы св. мощей. Далее поставлены были десять больших икон с отверстиями, где находились части Св. Животворящего Креста и животочивое миро, а также и мощи святых. Вот сокровища, находящиеся в ризнице этой церкви. Что же касается драгоценных святынь, которые заключаются в сокровищнице царя, как об этом Никон теперь передавал нашему учителю, то им счету нет. Никон взяв кадильницу, кадил вокруг св. мощей и с непокрытою головою стал прикладываться по порядку к каждым из них. То же сделал и наш учитель, и я, грешный, с ним, благодаря Всемогущего Бога, который сподобил нас удостоиться столь великих милостей — воочию узреть эти сокровища и честные останки, и приложиться к ним в этот день Великой пятницы, ибо никто не удостаивается этой великой чести, кроме патриарха и присвоенного ему архидиакона, который всегда находится у него по правую руку.

Совершив каждение пред святынями, патриарх взял себе одну икону, другую вручил нашему учителю, а третью — архиепископу сербскому; затем он стал раздавать остальное архиереям, архимандритам и прочим священникам, пока не раздал все.

Оба патриарха, открывая шествие, вышли из церкви с обнаженными головами, неся на них иконы, а мы с их митрами шли около них. Пред патриархами, сменяясь, кадили диаконы. Архиереи вместе с прочими настоятелями монастырей и священниками следовали позади по два в ряд; при этом звонили во все колокола. Толпы народа, обращаясь лицом к святыням, падали ниц во все время продолжения шествия, пока мы не вошли в Успенский собор, где патриарх Никон остановился пред большим столом, а наш учитель возле него.

Прежде всего они поставили в ряд иконы из противоположной от себя стороны стола, а потом, приняв ковчеги со св. мощами, расставили их кругом на столе, а посредине его — вышеупомянутые блюда. Когда все это было уставлено, Никон стал кадить кругом святынь. Сняв свою митру, он пошел, в сопровождении всех священнослужителей, туда, где находится сокровищница собора и чудесный медный купол, где помещается многоценное сокровище.

И в самом деле, что это за сокровище! Это Риза Господня, хитон Господа Христа — да будет прославлено имя Его! — с которым ничто не может сравниться ценой. Все цари земные томятся страстным желанием узреть эту святыню и облобызать ее.

Екклесиарх дал знать звонарям, и они ударили во все колокола из уважения и почтения к этой святыне. Патриарх с нашим учителем помолились пред позлащенным ковчегом, после чего Никон окадил и понес его на голове медленным шагом. Колокола продолжали звонить, церковь колебалась как от этого гула, так и от земных поклонов всех присутствующих, их плача и восклицаний: Господи помилуй. Дойдя до нартекса, Никон снял с головы ковчег (поставил на стол) и вскрыл положенную на него печать царя; отомкнув замок, он вынул оттуда нечто вроде маленькой и тоненькой книжечки, украшенной многоценными каменьями, и положил с большим благоговением и трепетом на среднем аналое, покрытом великолепными покровами. Так как эта книжечка была на самом деле ящичком, то он приоткрыл немного крышку и оттуда показалась подлинная Риза Господня. Он окадил ее, помолился и, сняв митру, приложился к ней. То же сделал и наш учитель и я, грешный, убогий, недостойный коснуться ее устами своими, ни даже взглянуть на нее издалека своими очами. Риза была из льняной тонкой материи темного цвета, поражала всех своим блеском и святостью, приближавшееся к ней трепетали от благоговейного уважения и страха. Мы благодарим Бога, — да будет возвеличено имя Его! — Который удостоил нас недостойных, по Своей благости и по богатству Своей милости и щедрот, облобызать и узреть ее именно в этот день, в подобный которому Он был распят на кресте и воины разделяли по жребию его ризы. Грузины утверждают, что воины, которым по жребию достался несшитый хитон Спасителя, были родом грузины. Когда грузины увидели чудеса, происходившие в то время, то они уверовали и принесли его в свою страну, проповедуя с ним (о Спасителе), как поступили волхвы. И хитон хранился до сих пор в их ризницах. Мы поверили им, ибо (в противном случае) царица Елена имела бы больше прав на обладание Ризой Спасителя, также как и другие государи Европы.

(...)

Патриарх взошел на архиерейское место и все заняли свои места вокруг него. Начали читать первый час, — Никон прочел Евангелие, находясь на своем месте с открытою головою, по их постоянному обыкновению, произнося отчетливо каждое слово при полной тишине. Горе тому, кто кашлянет, высморкается или плюнет в это время, ибо патриарх с тем круто поступает, а потому народ держит себя замечательно спокойно и тихо, несмотря на то, что храм постоянно бывает переполнен молящимися обоего пола и детьми. Затем выступил протопоп и прочел поучение Иоанна Златоуста, положенное на первый час. Когда кончил протопоп, начали третий час, наш владыка патриарх прочел назначенное на этот час Евангелие, а я при этом кадил. После этого вышел архидиакон и прочел поучение третьего часа. Начали шестой час. Сербский (архиепископ) прочел положенное Евангелие, после которого было прочтено также поучение. Стали читать девятый час, его Евангелие прочел митрополит Новгородский, который, сойдя со своего места, поднес Евангелие патриархам для облобызания, преклонив пред ними голову, после чего было прочтено поучение этого часа; следовавший за этим отпуст произнесен был протопопом.

Приступили к чину водосвятия. Начали петь канон, после чего архидиакон произнес: Благослови, владыко, а патриарх: Благословен и т. д. Начали, по обыкновению, петь канон и стихиры. После Евангелия Никон сошел и, став пред приготовленною водою, погрузил крест в оба сосуда трижды при пении Во Иордане[694]. При пении третьего тропаря поминали имя царя, после чего патриарх положил крест на блюдо. Протопоп с двумя чередными священниками этой церкви стали подносить упомянутые иконы и фарфоровые блюда патриарху Никону, который погружал в воду святыни и выдающиеся части святых мощей. Затем подносили ему один за другим упомянутые ковчежцы, он читал имя святого, которого мощи заключались в каждом из них, певчие же пели соответствующий тропарь, в то время как патриарх погружал в оба сосуда видимые части святых мощей и лобызал их, потом давал целовать нашему учителю, при чем к ним прикладывался и я. Мы рассматривали их и передавали другим, которые обтирали их и вкладывали в ковчеги. Таким образом подносили патриарху второй, третий ковчежцы, пока не поднесли все.

Вот названия мощей тех святых, которые мы могли удержать в памяти : лопатка Иоанна Крестителя; правая длань евангелиста Марка и пять его перстов, которыми он начертал св. Евангелие, длань апостола Андрея, локтевая часть руки св. Стефана перводиакона, части мощей апостола Прохора, правая рука Иоанна Златоуста, правая рука царя Константина Великого, правая рука мученика Феодора Тирона, глава Феодора Стратилата, глава Григория Богослова, глава мученика Евгения , глава мученика Христофора с лицом точь-в-точь как у собаки, с длинным ртом; она тверда как кремень — наш ум был поражен изумлением: тут нет места сомнению! — правая рука Феодосия Великого, нога отца нашего Пимена, частицы мощей свв. Киприана и Иустины, частицы мощей св. Лукиана, пресвитера великой Антиохийской церкви, частицы мощей мученицы Евгении, — вот св. мощи, названия которых мы могли с трудом сохранить в памяти и записать. Я имел большое желание записать имена всех святых (мощи которых мы видели здесь), но это не удалось мне по многим причинам. Во-первых, боялся чтобы кто-нибудь здесь не узнал о том, что я записываю все, что вижу: это дело очень нелегкое и опасное, так как русские очень осторожны в подобных случаях: никто из них никогда не открывает нам своих тайн, так как мы для них чужеземцы и обитаем между разными (иноверными) народами; во-вторых, вследствие тесноты, бывшей в это время; притом, кто же имеет возможность удержать в своей памяти тысячи имен мощей и святых[695]? Вот что удалось нам запомнить. Но, по моему убеждению, наш владыка патриарх спросил патриарха Никона, говоря: «есть ли у вас список всех этих святынь?» — «Да, — ответил Никон, — но он находится в казне царя».

Возвратимся снова к нашему рассказу. Что касается частиц Животворящего Креста, вставленных в иконы и висячие образки, которые находились на тарелках, то число их было значительно. Погрузив частицы в оба сосуда с водой, патриарх, при помощи губки, бывшей у него в руках, отирал с них пыль и копоть, после чего выжимал губку в эту же воду; особенно старательно он вытирал иконы и висячие образки. Взяв в руки ковчежец в котором находилась Риза Господня, Никон приоткрыл его на половину и погрузил в оба сосуда, после чего отер его губкой, закрыл и положил на прежнее место. Затем, взяв серебряную кружку, патриарх стал мешать воду в обоих сосудах, от верха до низу, полагая, что только чрез это благодать сообщится всей воде.

После этого подошел к патриарху царицын управитель с фарфоровым блюдом, на котором были круглые образки царицы с лучами, кресты и привески из золота и драгоценных каменьев, принадлежащие царю и царице, их дочерям и сестрам царя. Никон погружал их в воду поодиночке, во-первых, для того, чтобы вода ими освятилась, во- вторых, чтобы ими омыть и очистить от пыли частицы Животворящего Древа, которые были в большинстве этих крестов и образков. Омыв их таким образом, патриарх снова положил их на блюдо, которое управитель унес обратно. Затем ему поднесены были серебряные сосуды малые и большие, и он наполнил их этою святою водой и послал царице, ее дочерям и сестрам царя и всем их приближенным. Но прежде всего Никон наполнил серебряный сосуд прекрасной работы, запечатал его и отдал царскому наместнику, а этот подозвал одного из сотников, передал ему письмо вместе с сосудом, с которым тот немедленно отправился к царю. Патриарх наполнил также один сосуд и для нашего владыки патриарха, который мы сохранили с большою радостью. Затем он налил святой воды в особые сосуды для высших государственных сановников.

После этого он пошел в нартекс и стал вместе с нашим патриархом, держа в руках крест. К нему начали подходить сперва архиереи и архимандриты, потом высшие сановники. Он давал им лобызать крест, а наш патриарх окроплял их святою водой. Потом все подходили с полным благоговением и смирением к ковчегам со святыми мощами, которые находились кругом на столе, и прикладывались к ним. После этого подходили иереи, диаконы, монахи и все присутствующие в храме.

Затем Никон обнажил голову, также как и наш учитель и прочие архиереи и архимандриты; окадив ковчег с Ризой Спасителя, он понес его на голове, при чем дан был знак звонарям, которые звонили во все колокола, пока Никон, идя медленным шагом, не донес Ризы до ее прежнего места, при пении Святый Боже. Здесь он запечатал внутренний ковчег и, положив его в другой вызолоченный, запер на замок, запечатал снаружи и поставил его. Он окадил ковчег и помолился на него вместе с нашим владыкой патриархом, затем они вошли, взяли поставленный здесь покрытый стол, предварительно окадив его. На этом столе постоянно находится упомянутый ковчег, пред которым горят лампады и который уподобляется Гробу Господню в настоящем храме Воскресения.

Никон с нашим патриархом понесли этот стол спереди, а архиереи сзади и с боков, пока не дошли до места пред царскими вратами, где и поставили его вдоль от врат алтаря к середине церкви пред столом, на котором находились ковчеги со св. мощами. На этот стол возлагается плащаница. После этого они вошли в алтарь и взяли с престола плащаницу, на которой вышито было: снятие Господа со Креста, Иосиф, Никодим, Пресвятая Дева и жены. Они понесли ее на головах. Выйдя из алтаря, плащаницу положили на упомянутом столе, главою к западу, а ногами к востоку. Патриарх (Никон), взяв кадильницу, снова окадил ее и приложился к ней вместе с нашим учителем и прочими священнослужителями.

После этого он взошел на архиерейское место, а остальные стали вокруг него и началась вечерня. Четыре диакона, держа в руках большие серебряные рипиды на таких же длинных древках, стали возле стола по двое с каждой стороны. Они искусно производили над плащаницей крест-накрест веяние рипидами, подобно ангельским крыльям. Когда двое первых диаконов останавливались, другие двавеяли у ног; этим они уподобляются ангелам, веющим своими крыльями. Мы пришли в удивление, поразились и заплакали, смотря на все эти обычаи. Кругом в ряд стояли с хоругвями, крестами и свечами. Пред входом священники попарно брали кирон[696] и принимали участие во входе. Войдя в алтарь, оба патриарха вместе со всеми ними пропели Свете тихий. Чтец прочел паремии, а патриарх — Евангелие на праздник, после чего была совершена остальная часть вечерни, в конце которой патриарх вышел из алтаря и прочел отпуст. Певчие пропели многолетие.

Патриарх, взяв кадильницу, кадил вокруг ковчегов со св. мощами и раздал их все до последнего архиереям и священникам. Никон с нашим учителем с обнаженными головами открыли шествие, неся те же самые иконы, которые они вносили сюда, и мы направились в церковь Благовещения, при чем был звон во все колокола. Войдя в церковь, все принесенное положили опять на том же столе, откуда взяли. Никон окадил святыни, и все мы помолились пред ними, после чего вышли из церкви и возвратились в собор, где мы сняли свои облачения.

Мы вышли из церкви только в двенадцатом часу.