ПОЭЗИЯ71

Весенние ветви души,

Побеги от древнего древа,

О чем зашептались в тиши?

Не снова ль извечная Ева,

Нагая, встает из ребра

Дремотного первенца мира,

Невинное чадо эфира,

Моя золотая сестра?

Выходит и плещет в ладони,

Дивясь многозвездной красе,

Впивая вселенских гармоний

Все звуки, отзвучия все;

Лепечет, резвясь, Гесперидам:

«Кидайте мне мяч золотой.»

И кличет морским Нереидам:

«Плещитесь лазурью со мной.»

ОСТРОВА72

«Нас в гости плыть к богам зовет Заря

За синие, широкие моря,

Но прочные нас держат якоря.

«Мы, вольные когда–то корабли,

Как паруса созвездий тех вдали,

Вкоренены недвижно в глубь Земли.

«И влажную мы помним пелену,

Что в ласковом лелеет нас плену,

Как тонкую воздушную волну.

«Отяжелел небесный океан,

Где, изнутри когда–то просиян,

Плыл сонмом звезд наш самоцветный стан…»

Так пленные тоскуют Острова…

Вы ту же быль запомнили, Слова,

Под игом дней живые божества,

Сошедшие на грудь Земли сырой

С небес, где встарь вы тешились игрой

Живых лучей, как звезд крылатый рой.

ПЕРВЫЕ ОТКРОВЕНИЯ73

Не листья напели,

Не воды

Отцам в колыбели

Природы,

Что в горнем чертоге

И в щедрых

Хранительных недрах

Державствуют боги.

Во сне тиховейном

Дохнули,

В огне чародейном

Сверкнули,

Явили залоги

Небес

Наитьем чудес —

Безумию боги.

ГАРМОНИЯ СФЕР74

Юрию Николаевичу Шлейферу–Ратькову.

Сползая, медленно ль истают

Иль мир оденут ледники,

О том Природу не пытают

Платоновы ученики.

Умрем, — как от земли далеким

Себя почувствуем, когда

Взойдет над глетчером глубоким

Меня позвавшая звезда.

Гул сфер наполнит слух бесплотный.

Из гармонических пучин

Расслышу ль гор язык немотный —

Глухие грохоты лавин?

УТРЕННИЕ ЧАРЫ75

Заря — Заряница

По лугу ходила,

Ключи обронила.

(Народная песня)

Я пришла к тебе, боса,

По траве сырой.

Золотая полоса

Светит за горой.

Торопись! Недолго мне

Быть с тобой во сне:

Я — последняя звезда.

Молви Нет иль Да.

Любишь? Верен без кольца

Клятве был немой?

Помнил бледный блеск венца,

Лик прозрачный мой?…

Убрала мне волоса

Зорька, да Poca:

Я пришла с ее ключом

За твоим лучом.

Пленный луч в твоей груди;

Соприродный мне!

Ночка тает; впереди

Кругозор в огне.

Миру — день; а нам дано

Голубое дно.

Две души — одна звезда.

Царь мой, любишь? Да?

МЕМНОН76

В сердце, помнить и любить усталом,

Мать Изида, как я сберегу

Встречи все с тобой под покрывалом,

Все в цветах росинки на лугу?

Все ко мне склонявшиеся лики

Нежных душ, улыбчивых теней,

В розовом и белом павилики

На стеблях моих зыбучих дней?

Или все, что пело сердцу: «помни», —

Отымает чуждый небосклон

У тебя, родной каменоломни

Изваянный выходец, Мемнон?

И когда заря твой глыбный холод

Растворит в певучие мольбы,

Ты не вспомнишь, как, подъемля молот,

Гимном Солнце славили рабы?

Иль должно что пало в недра духа,

Вдовствовать в хранительной тиши

Как те звоны, что всплывают глухо

Из летейских омутов души? —

Чтоб тоской по музыке забвенной

Возле рек иного бытия,

По любимой, в чьих–то чарах пленной,

Вечно болен был — и волен я.

ПОЭТ77

В полог ночи письмена

Вотканы Афиной.

Струй эфирных глубина;

Дно — узор змеиный;

В кольцах тайнопись видна

Зоркости орлиной.

В орлей стае я летал,

Девы тайнопись читал, —

В омут пал летейский:

Вспыхнув ревностью к орлу,

Ты пустил в меня стрелу,

Бог гиперборейский.

Дух замерший из орла

Лебедем воздвигнул,

Дал мне белых два крыла,

Лирой выю выгнул.

На упругий хлад стекла

Я, ликуя, прыгнул.

Мудрость неба я забыл,

Вспомнил, кем издревле был,

Вспомнил песнь родную.

Знает Бог, о чем пою

И зачем окрай струю

Плеском крыл волную.

ПЕВЕЦ78

Явится, ведай

Сила святая

И слава лир!

Белой победой

Вещая стая

Окличет мир!

Гость легковейный,

Душ елисейских

Зефир — вещун.

Гиперборейских

Он тайнодейный

Наперстник струн.

Море, что греет

Берег блаженных, —

Густой эфир.

Реяньем реет

Рек неизменных

Над ним Зефир.

Века достигнув,

Гипербореи

На зыбь падут;

Нежные шеи

Лирою выгнув,

Рекой плывут.

Гордые чистым

Лебедя ликом,

Браздят эфир;

Плеском струистым

Внемлют — и кликом

Окличут мир.

ПЕВЕЦ У СУФИТОВ79

ПЕРВЫЙ СУФИТ

Мнят поэта чужеземцем, в чьей стране слова цветут.

Я того зову поэтом, чьи во мне слова цветут.

ВТОРОЙ СУФИТ

Не над Розой ли Шираза соловей поет звончей?

Там, где нежно Роза дышит, в тонком сне слова цветут.

ТРЕТИЙ СУФИТ

Жив Гафиз! Ты льешь мне, кравчий, в жилы жар и в душу дар

Легких песен: кубок выпит, и на дне слова цветут.

ЧЕТВЕРТЫЙ СУФИТ

Свыше песнь! Калитку рая Гавриил приотворил, —

Садом лилий, в непорочной белизне, слова цветут.

ПЯТЫЙ СУФИТ

Моря хмель! Душа ныряет, малый челн, в обвалы волн:

Мера песни — взмах качели; на гребне слова цветут.

ШЕСТОЙ СУФИТ

Эхо творческого Слова, Память, друг, — словесный луг:

Встанет солнце, луг согреет, по весне слова цветут.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ПИРА

Спой нам, гость; откуда песня? кто ты сам? в усладу ль нам

Или тайным благовестьем в тишине слова цветут?

ПЕВЕЦ

Было время, — помнят саги, —

Аль и саги то забыли? —

Только лирники да маги

Лицезрят живые были…

Лебедей у легкой влаги,

У лазурной, царства были.

Лебедями слыли люди;

Жили, юны, лета многи;

Вдохновением их груди

Волновали тайно боги

И к неведущим о чуде

Приходили петь в чертоги.

Плыли в злате дни, как чёлны

Лучезарные, в эоны;

Души зеркально–безмолвны, —

Нежных волн немолчны звоны:

Волхвовали, звали волны,

Яснолонны и бездонны.

Каждый лебедь век свой длинный,

Созерцаний век безгласный,

Плен блаженства, рай невинный,

Совершенства сон согласный —

В гимн единый, лебединый —

Претворял мечтой всечасной.

И когда сложилось слово

И насытилось желанье

Сладкой жизни, — дивно–ново

Заклинало волхованье

Жадных волн, и в плесках зова

Милой слышалось взыванье.

В снежном перистом уборе,

Убеленный солнцем жизни,

Песнь, созревшую в затворе

Старой думы к юной тризне,

Лебедь пел, и прядал в море,

Древней радуясь отчизне.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ПИРА

Гость, веруем свидетельствам Платоновым.

Привет друзей Гафиза и Руми,

Брат лебедей в священстве Аполлоновом,

В гиперборейской памяти, прими!

Той памятью мечты твои пронизаны,

Как плавким солнцем предвечерний лес.

Как жемчуга, на звездный луч нанизаны,

Слова твои круглятся, нищий Крез.

Морей восточных с каждою жемчужиной

Святая тайна вынута на свет, —

И каждая твоей невестой суженой

Мерцает издали, поэт!

ТУЧА80

Все может обручить

С эфирным строем Лира

И светом лики мира,

Как ризой, облачить.

Почто же сизой тучей

Плыву я, тень влача,

Над радугой зыбучей

Беспечного ключа?

В горниле воспаленном

Расплавится ль слеза, —

Лобзает дол гроза

Наитьем исступленным.

Дай ливню не сразить,

Господь, лилеи хрупкой,

Дракону просквозить

Лазурью и голубкой.

ГОЛУБЯТНЯ81

Людская молва и житейская ложь,

Подоблачной стаи моей не тревожь.

Все знаю, в воздушный шалаш восходя

И взгляд равнодушный по стогнам водя:

С родной голубятней расстался бы я, —

Была бы понятней вам песня моя.

Эфирному краю скажи я «прости»

И белую стаю свою распусти, —

Я стал бы вам нужен, и сроден, и мил,

С недужным недужен, с унылым уныл.

ПОЗДНИЙ ЧАС82

«Муза, ты почто, скажи мне,

Кудри сжав повязкой жрицы,

Овеваешь в каждом гимне

Фимиамами божницы?»

— «Поздний час. В гробах святыни

Нам приют. Немеет Лира,

Безотзывная, в пустыне

Обезбоженного мира.

«Оглянись душою древней

С первозданного Парнаса:

Напою, Судеб напевней,

Песню времени и часа.

ПЕСНЯ МУЗЫ

«Круг земель перекрещён

Кованных путей мостами,

И железными китами

Понт широкий возмущен.

«Сетью молнийною нервы

Простирает за моря,

Всех богов перехитря,

Смертный баловень Минервы.

«Воздухом возобладал

Человек — и горд недаром,

Что не плачет над Икаром

Им оправданный Дэдал.

«Небожителям безвластным

Царство снов отведено…

Парки лишь веретено,

С тем же рокотом бесстрастным

«Вертится, и так же нить

Ножницы пересекают;

Вежд старухи не смыкают,

Их на отдых не склонить.

«И живущих в преисподней

Не склонить на мир царей:

Быстрой мысли Ночь мудрей,

И Стихия первородней.

«Алчет Хаос дележа:

Сотрясает он оковы,

И пытает он засовы,

Что с потопа грызла ржа.»

*

«Поздний час! Сокройся, Лира,

Как в ладью Девкалиона

Пред потопом скрылась Пирра,

В подземелья Аполлона.»

ДРЕМА ОРФЕЯ83

Я мелос медленно пою,

И звезды вечной яви тают…

Улыбки сонные летают

И розы юные вплетают

В кифару томную мою.

Смолкают струны золотые

Под розами. Сверкают спицы

Авророю зажженной колесницы, —

Из трепетов литые

Беззвучного огня.

Слепительное марево… Звеня

Ожившая разбудит лира гимны,

Когда поникнет в пурпур дымный

Виденье дня.

ЭЛЕВСИНСКАЯ ВЕСНА84

Ночь! В твоей амброзийной волне

Отдаюсь я глубокой Весне;

Но грустны, как забытые сны,

Мне явленные лики Весны,

Отлучающей светами дня

От сосцов твоих темных меня,

Чуть к дымящимся персям твоим

Я приник и поник в этот дым —

Благовонной ливана крохой

На жаровне истаять глухой,

Где душа с божествами в огне

Сочетается тайной Весне.

ПЕВЕЦ В ЛАБИРИНТЕ85

Юргису Балтрушайтису.

ПЕВЕЦ

Если солнце в Лабиринте

Небу жаль похоронить,

Боги солнечные, киньте

Мне спасительную нить!

СОПРОВОЖДЕНИЕ ФЛЕЙТЫ

Вы вотще ли, Музы, пели:

«В ночь пещер, в земные щели

Луч ты должен уронить?»

Я в могильном Лабиринте.

Иль из уст мне душу выньте,

Или киньте, боги, нить.

ЭХО СВОДОВ

Над младенцем в колыбели

Парки пряли, Музы пели;

Уронили в колыбель

Парки — золото кудели,

Музы — сладкую свирель.

Если небо колыбели

Мог ты в сердце сохранить,

Из божественной кудели

Свей водительную нить.

Если солнце в ствол свирели

Мог ты гимном полонить, —

Ей верна, к родимой цели

Поведет, потянет нить.

Вы же, в темном Лабиринте

Обитающие боги,

Стерегущие пороги,

Солнце алчные пленить,

Умолений не отриньте:

Дал певец, чего хотели

Души тьмы. Вам — луч свирели,

Гостю — солнечная нить.

АРИАДНА

(пробуждаясь в лунном луче)

Что звучало так напевно,

Что молило так узывно,

Что́ забилось вновь прерывно,

Что опять встомилось жадно

Сердце в персях дивно–сонных,

Успокоенных усладно?

Где я? В недрах темнолонных

Подземельная царевна,

Ариадна?… Ариадна.

Он ушел, а ты — забылась

(Ах, забвенье лишь отрадно!),

Руку положив на темя:

Пурпуром лазурь затмилась,

Остров поплыл, стало время…

Вот, я дома пробудилась….

Милый, вновь ты, вновь мне ведом!

Лев, ревнующий к победам

Солнца, — бог, весенний дождь

Иль Орфей, певучий вождь, —

Ты — один, как я едина,

Солнцева невеста сына.

Дочь Миноса на покой

Я усталого склоняю,

Темя тонкою рукой,

Чаровница, осеняю.

Сонный мой разымчив хмель:

Я, как мать, приникну к сыну

И из груди тихо выну

Колыбельную кудель.

Озарятся своды ярко,

Буду солнце прясть, как Парка,

Выпряду златую нить.

Лишь взыграет на свирели

Милый странник, вспыхнет нить.

Он спасен… и вновь, у цели,

Должен в солнечном пределе

Деве ночи — изменить.

ЛИРА И ОСЬ86

Валерию Брюсову.

I

Слепец, в тебя я верую,

О солнечная Лира,

Чей рокот глубь эфира,

Под пенье Аонид,

Колеблет правой мерою

И мир мятежный строит,

Меж тем как море воет

И меч о меч звенит.

Ты скована из золота,

И падают, как пчёлы,

Журчащие Пактолы

На жаркие рога…

Удары слышу молота

По наковальне Рока;

Но славит свет с востока

Верховные снега.

За осью ось ломается

У поворотной меты:

Не буйные ль кометы

Ристают средь полей?…

А где–то разымается

Застава золотая,

И кличет в небе стая

Родимых лебедей.

II

Есть Зевс над твердью — и в Эребе.

Отвес греха в пучину брось, —

От Бога в сердце к Богу в небе

Струной протянутая ось

Поет «да будет» Отчей воле

В кромешной тьме и в небеси:

На Отчем стебле — колос в поле,

И солнца — на Его оси.

О, дай мне плыть, святая Лира,

Средь мусикийского эфира

Одною из согласных лун.

Лишь на мгновенье, беззаконный,

Слепой кометы бег уклонный

Касается вселенских струн.

Ристатель! Коль у нижней меты

Квадриги звучной дрогнет ось,

Твори спасения обеты,

Бразды руби, и путы сбрось.

И у Пелопса ли возницы,

У Ономая ли проси

Для новых игрищ колесницы

На адамантовой оси.

О, Ты, Кто в солнца нас поставил!

Коль сын Твой прямо к полдню правил

Пылающую четверню,

Вдали блужданий Фаэтона

Дай в розах млеющего лона

Истаять медленному дню.